Некоторым особенно удачливым гражданам довелось посидеть при нескольких политических режимах. В молодом советском государстве создали организацию, которая должна была поддерживать ветеранов революционного движения, которые прошли через царские репрессии, но уже через десять лет начались чистки в её рядах, а в следующее десятилетие всё меньше бывших политических узников оставались живыми и на свободе.

В 1921 году по инициативе Феликса Дзержинского и ряда других старых большевиков было создана общественная организация, которая объединяла ветеранов революционного движения, которые прошли через царские тюрьмы, каторгу или ссылку, «Общество бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев» (ОПК).

Знак «Общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев» 1920–30 гг.

Монополия на власть была у большевиков, но в Обществе легально состояли беспартийные, эсеры, меньшевики, анархисты и, конечно же, сами большевики. При Обществе стал издаваться исторический журнал «Каторга и ссылка», сборники источников и справочники. Члены Общества получали материальную помощь. Они встраивались в советское общество, но одновременно подпадали под контроль государства. Состоять в Обществе было выгодно, и его состав постоянно увеличивался: с 177 человек в 1921 году до 2 890 в 1934 году. В Общество пытались проникнуть даже бывшие уголовники. Для вступления нужно было написать автобиографию, заполнить несколько анкет, получить рекомендацию двух членов Общества и архивную справку, в которой указывалось, что кандидат не подавал представителям царской власти прошения о смягчении наказания (не был «подаванцем») и никого не выдал при даче показаний (не был «выдаванцем»). Если кандидата уже арестовывали органы советской госбезопасности, проверка была более тщательной.

В 1920-х аресты среди членов ОПК были единичны. Чистки начались  с 1931 года, тогда арестовали нескольких меньшевиков. В 1933 году  — нескольких эсеров, при этом некоторых осужденных в 31 году освободили и реабилитировали. Ситуация резко ухудшилась после убийства Сергея Кирова. Председатель Общества Емельян Ярославский на общем собрании 3 февраля 1935 года заявил: «Некоторые… очевидно, думают, что звание члена Общества политкаторжан служит иммунитетом, дает право на безнаказанность. Нет, Общество бывших политкаторжан и ссыльных, куда вошли люди, которые отдавали свои силы делу революции… не допустит в своих рядах людей, которые хоть в какой бы то ни было степени солидаризируются с врагами рабочего класса».

Через несколько месяцев, в августе 1935 года, общество было закрыто. Дело обеспечения бывших политкаторжан  и инфраструктура (санатории, дома отдыха, столовые) передавалась Наркомату соцобеспечения. Было ликвидировано издательство Общества  одно из последних негосударственных издательств в СССР. В условиях непредсказуемого пересмотра революционного прошлого уже невозможно было активное изучение истории царской каторги и ссылки. При этом за бывшими членами ОПК сохранялись льготы. Они распространялись и на их родственников. Так, дети политкаторжан могли поступать в вузы на равных правах с детьми рабочих.

Масштабные репрессии против бывших членов ОПК начались одновременно с волной Большого террора. Разгром московских организаций политкаторжан начался с картонажной артели «Багет», которая состояла, в основном, из бывших эсеров. В декабре 1936 года, после конфликта членов артели с руководством из-за продолжительности рабочего дня и оплаты, начались аресты «контрреволюционеров».

К апрелю 1937 года были арестованы 16 человек, завели два взаимосвязанных следственных дела о подпольных эсеровских организациях. Приговор был вынесен в июне 1937 года. К расстрелу приговорили четверых человек, девять  — к пяти годам исправительно-трудовых лагерей, двух — к пяти годам ссылки в Казахстан, и одного  — к восьми годам лагерей. Следствие шло достаточно долго — полгода. Никто из подследственных своей вины не признал.

Дом, где в Ленинграде жили члены «Общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев». Он находится на Троицкой площади, его называют Домом политкаторжан. Рядом находится Соловецкий камень, установленный в память о жертвах советских репрессий

Последующие дела уже были поставлены на поток. В январе и феврале 1938 года арестовали 105 бывших политкаторжан по делам подпольных эсеровских организаций в четырёх московских артелях. Дела вел 4 отдел УГБ НКВД по Московской области, в том числе недавние выпускники школы НКВД, которые попали туда по комсомольской путевке. В течение месяца всех арестованных расстреляли на Бутовском полигоне. Аресты шли среди эсеров, меньшевиков, бундовцев. К маю 1938 года было расстреляли 130 артельщиков, 50 отправили в лагеря. Особую стойкость проявили арестованные женщины, не признававшие свою вину. В 1954 году осуждённым отказали в реабилитации, но уже через два года реабилитировали.

По делу ленинградского «эсеровского центра» были арестованы 637 человек. Аресты шли и в других регионах. Распространенными были статьи 58-8 (террористические акты, направленные против представителей советской власти или деятелей революционных рабочих и крестьянских организаций) и 58-11 (организационная деятельность, направленная к подготовке или совершению контрреволюционных преступлений).

Достоверно известно о репрессиях против 6 сотрудников органов госбезопасности, которые были членами ОПК. Активный участник репрессий начальник экономического отдела НКВД Минаев-Цикановский единственный из них не был реабилитирован. В июле 1937 года был арестован главный редактор журнала «Каторга и ссылка», большевик, прошедший царскую каторгу, Иван Теодорович. 20 сентября он был приговорен Военной коллегией Верховного суда СССР к расстрелу. Последний председатель Общества правый эсер Александр Андреев был репрессирован в 1937 году.  Были и те, кому удалось избежать репрессий: например, этнограф Феликс Кон или народоволка и эсерка Анна Якимова-Диковская.


Изучение террора против бывших членов Общества затрудняется бюрократическими препонами. В 1992 году появился указ президента о рассекречивании архивов, связанных с репрессиями и нарушениями прав человека с 1917 по 1991 годы. В 1993 году приняли закон «О гостайне», утвердив максимальный срок секретности сведений в 30 лет.  12 марта 2014 года Межведомственная комиссия по защите гостайны продлила срок секретности для огромного массива архивных документов советских органов госбезопасности ещё на 30 лет. До 2044 года гриф «секретно» будет стоять на любых документах, содержащих информацию о разведывательной, контрразведывательной, оперативно-розыскной деятельности, о лицах, сотрудничавших на конфиденциальной основе с органами госбезопасности, о сотрудниках органов госбезопасности, принимавших участие в спецоперациях, и т.д. – список категорий информации из 23 пунктов дает возможность продлить срок секретности практически любого документа, созданного между 1917 и 1991 годами.

Текст: Константин Макаров, Николай Овчинников