Российская империя, по оценкам современников и историков, в начале XX века была полноценным «полицейским государством». Полиция была влиятельной, но её работа была далека от идеала и критиковалась. Но и самим полицейским приходилось несладко. Не хватало денег и вооружения, зарплаты нижних чинов были невысокими, и по всей вертикали полицейские чиновники брали взятки и подношения. Собрали противоречивые воспоминания очевидцев событий.

О состоянии полиции и репутации полицейских

«Неопытные люди диву даются: чины полиции содержание получают не ахти какое, а живут отлично, одеты всегда с иголочки. Приставы — это уже полубоги;  вид  у них  по  меньшей  мере  фельдмаршальский,  а апломба, красоты в жестах!.. Гоголевские именины в день своего ангела и на Онуфрия  еще  во  всей  силе…  Портные,  переплетчики,  сапожники — все цехи работают даром на полицию: это уже всероссийский закон — его  же  не  перейдешь».

— писатель Сергей Минцлов, из книги «Петербург в 1903–1910 годах»

О недостатке финансирования полиции и неожиданных способах самозащиты

«Положение наше, действительно, и смешное и, вместе с тем, печальное. Часть наша обратилась по своему положению в крепость, как таковую обязаны защищать, защитники есть и даже много, а надлежащего для защиты оружия нет. Пошли было в цейхгауз посмотреть — не завалилось ли куда-нибудь, какого оружия, — действительно, откопали три мушкета времен Екатерины, и два тесака еще более древних лет. Хорошо еще, что отыскивая оружие, натолкнулись на водку, которой было достаточное количество, и, рассудив между собой, решили ее выпить. Подкрепившись, как следует, воодушевились сильно, и решено было крепости ни под каким видом не сдавать, а вместо ружей употребить для защиты трехполенные дрова, заострив с одного конца. Наша храбрость осталась на деле недоказанной, ввиду того, что у высшего начальства вскоре получилась возможность вооружить нас настоящими ружьями».

— из записки смотрителя полицейского дома Пресненской части Н. Бардина
о беспорядках в Москве в декабре 1905 года

О структуре полиции и получении «праздничных денег»

«Полиция в столице составляла целую иерархическую лестницу, во главе которой стоял градоначальник. Далее следовали (в каждой части) — полицмейстер, пристав, помощники пристава, околоточные, квартальные и постовые городовые. В обязанности домовладельцев, старших дворников и швейцаров входило содействие полиции в выявлении и пресечении правонарушений. На первый взгляд — стройная система, которая должна была обеспечить порядок в городе. На самом же деле всё было не так. Полицейские чины были взяточники. За взятку можно было замазать всякое правонарушение и даже преступление. Поэтому полиция не пользовалась в народе уважением, её не почитали и попросту презирали… По праздникам взятки носили почти узаконенный характер. Считалось обязательным, чтобы домовладельцы, торговцы, предприниматели посылали всем начальствующим в полицейском участке к Новому году и прочим большим праздникам поздравления со „вложением“. Околоточным, квартальным и городовым „поздравления“ вручались прямо в руки, так как поздравлять они являлись сами. Давать было необходимо, иначе могли замучить домовладельцев штрафами: то песком панель не посыпана, то помойная яма не вычищена, то снег с крыш не убран. Драли, как говорилось, „с живого и мёртвого“, и на „Антона и на Онуфрия“, как сказано у Гоголя. Платили владельцы предприятий, больших и малых, платили деньгами, натурой. Даже „ваньки“ и ломовые извозчики должны были платить из своих скудных заработков, „бросать“ двугривенный или полтинник».

— Дмитрий Засосов и Владимир Пызин, из книги воспоминаний «Из жизни Петербурга 1890 – 1910-х годов»

О недовольстве полицейских своим положением и плохой репутацией в обществе

«Нечипоренко! Бюрократы – градоначальник и его приспешники уже много лет обирают нижних служащих, учитывая с их содержания в эмеритуру, лишая их на Рождество Христово и Пасху наградных денег… под их произволом и бесправием стонут околот[очные]  надзиратели и городовые; кружок социал-демократической полицейской партии призывал всех нижних служащих объединиться, стоять дружно один за другого. Но что же вышло?  Ты пред своим барином, несчастный холоп, оклеветал человека, судьба которого должна быть тебе близка. Ты, погрязший в невежестве, на замечание тебе на неблаговидный поступок неподатия руки, побежал с жалобой. Что ты и кто ты? Ты мужик, хотя и получил гражданство, невежа и невежда, не знаешь что такое служба полицейская, зачем она и какие её цели. Ты носишь недостойное звание околоточного надзирателя, а недостоин и городового. Ты негодяй, ибо оклеветал товарища — Галайшу. Полицейский кружок простил тебе драку в камере Ал. Невской части с арестованными и служителями; прощал и поборы с околоточных надзирателей обоями, вином, пивом, сапогами, макаронами, порохом, дробью и т. п. Может будешь отвергать? Итак слушай постановление наше: исчезни из С-Петербургской полиции, как недостойный член её, в течении двух недель и трех дней, в противном случае кружок вынужден будет отправить тебя к Аврааму на пиво. Жаль будет, если придется марать о такую дрянь руки, но делать нечего. Срок считается с 24 августа сего 1905 года».

— из письма-угрозы от подпольного «социал-демократического полицейского кружка»
в адрес полицейского Нечипоренко

Уникальный документ из архива петербургской сыскной полиции. Кружок, который образовался в Санкт-Петербурге в 1904 году, выступал за улучшение финансового положения полицейских, пытался выполнять функции профсоюза и «суда чести». Властям не удалось выяснить, кто был автором письма и кто входил в кружок. Неизвестна и дальнейшая судьба Нечипоренко.

Об аресте студента в первые дни Февральской революции

«Поздно ночью 25 февраля [1917 года] раздался громкий стук в дверь моей комнаты. Я не вставал, делая вид, что сплю. Вошли толстый околоточный, городовой и дворник. „Обыск по ордеру охранного отделения, — объявил мне мне околоточный, — вставайте“. Пришлось встать, одеться и прочитать предъявленный мне ордер. В нем в конце короткого текста было написано: „Подлежит аресту независимо от результатов обыска“… Обыск продолжался часа два… Связав ремнями и забрав с собой байковое одеяло и небольшую подушку, я пошёл за полицейскими по пустынным улицам в Лесновскую полицейскую часть. Здесь в большой камере с маленьким окном в переднюю комнату уже сидело несколько рабочих и студентов».

— Александр Судаков, большевик студент Политехнического института, 
из воспоминаний «В последние часы самодержавия»

Об избиении студентов и других горожан в «Кровавое воскресенье» и последующие дни

«Студент Пролиско заявил ректору, что 9 января, в 11 часов вечера, он шёл по Большому проспекту Петербургской стороны; на улице кроме дворников и городовых никого не было. Около Введенской гимназии Пролиско встретился с нарядом городовых во главе с околоточным, который заметив Пролиско указал на него городовым. Последние предложили Пролиско возвратиться назад; когда же он заявил, что идет домой, на него напали городовые и стали наносить удары кулаками в шею и в зубы; на вопрос Пролиско „за что бьёте?“ городовые ничего не ответив, продолжали бить, пока Пролиско не убежал… Студент Павел Пролиско, подтверждая жалобу… заявил, что никого из виновных опознать не может, а равно не в состоянии представить какие-либо доказательства в подтверждение своего заявления…

По поводу жалобы студента Пролиско Пристав 2-го участка Петербургской части подполковник Туцевич сообщил в отношении от 24 января, что на основании личных наблюдений и показаний его чинов… студенты принимали деятельное участие в беспорядках на Большом проспекте в виде подстрекательств… Без сомнения, что к описанным типам принадлежат и все жалующиеся студенты…. Жалоба Пролиско является недоказанною».

— из отчета чиновника особых поручений при санкт-петербургском градоначальнике Калише об избиениях студентов полицией 9 января 1905 года

Петербургское градоначальство проводило расследование, и если у избитых не находилось свидетелей и они не могли узнать подозреваемых, их жалобы отклоняли.

О том, как офицер полиции спас студента от избиения в дни после «Кровавого воскресенья»

«Представляя  письмо  Директора  Института  Инженеров  Путей  Сообщения ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА I о нанесенном студенту Виктору Саранчеву оскорблении  действием — городовыми  и  солдатом  Лейб-Гвардии Преображенского полка, имею честь доложить Вашему Высокородию, что по расследовании  настоящего  дела  оказалось:  свидетели  крестьяне  Дмитрий Афанасьев и Василий Тюкин, служащие приказчиками в фруктовом магазине братьев Зайцевых, что в доме 14 по Садовой улице и дворянин Антонин Нарбут, проживающий в д. 11 по Пантелеймоновской улице объяснили — первые, что они были очевидцами, как 11 января вечером солдаты, стоявшие в  то  время  у  магазина,  втолкнули  в  последний  Саранчева,  который споткнувшись  в  дверях,  уронил  очки,  каковые  поднял  Тюкин  и  вручил Саранчеву, которого затем проводили другим ходом. Саранчев ни на кого не жаловался.

Спустя  минут  10  по  уходу  Саранчева  явился околоточный надзиратель 1-го участка Спасской части Грабовский и спросил, ушёл ли студент. Были ли в то время, когда действовали солдаты, городовые, свидетели не видели, и второй, что он видел, как солдат Преображенского полка бил неизвестного человека, а затем и Саранчев, разбив ему очки, а бывший при этом околоточный надзиратель, с целью предохранения Саранчева  от  дальнейших  побоев, втолкнул его в ближайший магазин. Городовые Саранчева не били».

— из отчета чиновника особых поручений при санкт-петербургском градоначальнике Мищуке (стиль автора сохранён — прим. сост.)

Собрал Константин Макаров