Герои журналистских расследований и публикаций нередко подают иски о защите чести и достоинства, но требуют при этом обычно опровержений, а не денег. В 2018 году наметилась новая тенденция: суды стали назначать изданиям непомерные штрафы за сравнительно мелкие нарушения — и из-за этого некоторые СМИ порой оказывались буквально на грани выживания.

Российские чиновники и бизнесмены давно привыкли выяснять отношения с журналистами в судах. В 2016 году один только Сечин выиграл несколько дел — против «Ведомостей», «Новой газеты», Forbes и «Комсомольской правды». Правда, во всех этих случаях речь шла не о денежной компенсации, а об удалении статей и опровержении «порочащих сведений». В том же 2016 году «Роснефть» судилась с РБК и хотела взыскать сумму в 3,179 миллиарда рублей, которая могла бы стать рекордной — но после того, как Михаил Прохоров продал свою долю в холдинге и перестал быть владельцем издания, стороны заключили мировое соглашение, и «Роснефть» отказалась от претензий.

В 2018 году концепция изменилась. Помимо традиционных споров о защите чести и достоинства, против СМИ начали заводить административные дела — за неправильно сданную отчётность, за пропаганду наркотиков, за нарушение трудового кодекса. По итогам этих дел суды назначали изданиям беспрецедентно большие штрафы. Всё это изрядно осложнило жизнь редакций, вынужденных искать деньги вместо того, чтобы делать свою работу. Мы вспомнили самые крупные штрафы этого года — и посчитали общую сумму, которую независимые СМИ выплатили государству.

Февраль 2018

Издание: Новая газета

За что: за незаконное трудоустройство журналиста Али Феруза

Штраф: 400 000 ₽

Как выплатили: самостоятельно

апрель 2018

Издание: Эхо Москвы

За что: за нецензурную лексику в ролике, ссылка на который была в тексте Ксении Собчак — в своём блоге на сайте она рассказала о поездке в Грозный и выложила видео оттуда

Штраф: 20 000 ₽ + 5000 ₽ главному редактору

Как выплатили: самостоятельно

июнь 2018

Издание: 7×7

За что: за пропаганду наркотиков в интервью либертарианца Михаила Светова

Штраф: 800 000 ₽ + 40 000 ₽ главному редактору

Как выплатили: собрали краудфандингом за сутки

июль 2018

Издание: Радио Свобода

За что: за то, что позже срока сдали в Минюст отчётность, которую обязаны предоставлять как иностранный агент

Штраф: 100 000 ₽

Как выплатили: самостоятельно

октябрь 2018

Издание: «Трансперенси Интернешнл — Р»

За что: за упоминание ректора Горного университета Владимира Литвиненко в списке коррупционных кейсов — он потребовал эту сумму в качестве компенсации морального вреда

Штраф: 1 000 000 ₽

Как выплатили: собрали краудфандингом примерно за неделю

ОКТЯБРЬ 2018

Издание: журнал «Шляпа и Баян» Фонда Андрея Рылькова

За что: за пропаганду наркотиков в журнале, который распространяется среди потребителей наркотиков в рамках программ снижения вреда

Штраф: 800 000 ₽

Как выплатили: ещё не выплатили, будут собирать краудфандингом

ОКТЯБРЬ 2018

Издание: The New Times

За что: за то, что не предоставили в срок сведения о денежном финансировании в Роскомнадзор

Штраф: 22 250 000 ₽ + 30 000 ₽ главному редактору

Как выплатили: собрали краудфандингом за четыре дня

Штраф журналу The New Times стал самым крупным за всю историю СМИ в России. О его несправедливости высказались буквально все — от политиков до Союза журналистов.

Алексей Навальный назвал штраф «политическим уведомлением о закрытии» и сравнил его со штрафами чиновников за взятки или ДТП, суммы которых значительно меньше.

Галина Арапова, директор Центра защиты прав СМИ, отметила, что «степень общественной опасности правонарушения просто несопоставима с размерами штрафа». Она же, комментируя дела о защите чести, напомнила о решении Верховного суда, который в 2016 году постановил, что сумма компенсаций не должна ставить редакцию под угрозу банкротства.

Представитель по вопросам свободы СМИ в ОБСЕ Гарлем Дезир сказал, что штраф для The New Times — это «беспрецедентное решение», которое будет иметь «негативные последствия для свободы слова в России». Он предложил российским властям изменить законодательство, касающееся НКО-иноагентов, «чтобы избежать подобных инцидентов в будущем».

Дмитрий Песков, узнав о том, что необходимая сумма собрана, прокомментировал это так: «То, что издание нашло деньги с помощью людей — это можно издание поздравить. Значит, издание действительно имеет своих читателей, имеет преданную аудиторию, которая готова проголосовать своим рублём за то, чтобы издание выходило дальше. Это позитивно».

Мы посчитали общую сумму этих — самых крупных — штрафов (напомним, что все они, за исключением компенсации Литвиненко, пополнили бюджет), и у нас получилось 25 445 000 рублей. На эти деньги можно сделать вот что:

купить 1817 серебряных чайных ложечек или 306 икорниц для Роснефти: представитель «Роснефти» объяснял, что эта посуда «носит имиджевый характер» и нужна, чтобы «заключать миллиардные сделки»;

арендовать на 4 года новый укомплектованный BMW 5 серии: именно их используют для своих нужд чиновники Пенсионного Фонда России;

подарить ещё 2 Майбаха депутату Леониду Слуцкому: один у него уже есть, и на нём он за полгода наездил 825 (!) штрафов (кстати, на их оплату денег тоже хватит);

купить 1/10 часть такой же квартиры, как у мамы Вячеслава Володина: это 400-метровая квартира в элитном ЖК на Мичуринском проспекте в Москве;

или 1/100 пятиэтажной квартиры Игоря Сечина на Остоженке, в этой квартире есть хамам, кинотеатр и винная комната, стоит она по примерным оценкам 2 миллиарда рублей.

В следующем году итоговая сумма штрафов может быть и выше. В ноябре в Госдуму внесли поправки, касающиеся СМИ-иноагентов — если они будут приняты, то максимальный штраф для них составит 5 миллионов рублей.

К тому же, в зачёт следующего года пойдут ещё не рассмотренные дела — например, иски бывшего главы РЖД Владимира Якунина и его сына к «Новой газете», по которым они суммарно требуют 7 миллионов рублей.

В рейтинге свободы слова в этом году Россия заняла 148 место — она соседствует с Мексикой и Таджикистаном. По данным доклада международной организации «Репортёры без границ», «свобода СМИ в России находится на уровне 30-летней давности», а «контроль над интернетом и давление на независимые СМИ и журналистов-расследователей растёт».

Текст: Татьяна Торочешникова