2018 год ознаменовался появлением новых дел о госизмене: топ-менеджер крупной энергетической компании, директор культурного центра, пожилой учёный из структур Роскосмоса. Об этих делах мало что известно, а их фигурантов правозащитники находят случайно при очередном дежурном посещении следственного изолятора. Команда 29 попросила правозащитницу Зою Светову рассказать, что происходит и к чему приведёт новая волна шпиономании.

Вы заметили, что в последнее время всё чаще стали появляться новости о госизменниках и шпионах, которых в московском СИЗО «Лефортово» обнаруживают члены общественно-наблюдательной комиссии Москвы?

Я очень хорошо знаю, как это происходит — сама восемь лет подряд посещала «Лефортово» и часто встречала там людей разного возраста и разных профессий, которых объединяла предъявленная им статья 275 или 276 УК РФ («госизмена» и «шпионаж»).

Сотрудники «Лефортово» закатывали глаза и не разрешали нам, правозащитникам, спрашивать у арестантов фамилии, имена, отчества, если нам удавалось случайно обнаружить кого-то, кто успевал прокричать, что его обвиняют по этим самым секретным статьям.

О том, что в «Лефортово» появился новый «госизменник» или «шпион», журналисты узнают обычно через несколько месяцев после ареста этого очередного фигуранта секретного дела.

Пресс-служба Лефортовского суда обычно не торопится выдавать такого рода информацию. Иногда она появляется только после приговора и новостные агентства сообщают об уже осуждённых «шпионах». Адвокаты, которые ведут подобные дела, дают подписку о неразглашении и тоже не могут многого рассказать о своих подзащитных. Да и большинство «шпионских» дел ведут адвокаты по назначению, многие из которых напрямую работают со следственным управлением ФСБ. Бывают исключения — когда родственники обращаются в «Команду 29» или к другим известным адвокатам, специализирующимся на делах о госизмене, но похоже, 275–276 статьи УК не пользуются большим спросом у адвокатов. Дело это неблагодарное, оправдательных приговоров не бывает никогда — даже в случае признания вины или сделки со следствием.

По числу обнаруженных шпионских кейсов 2018 год явно побил прежние рекорды.

Во-первых, среди обвиняемых в госизмене, о которых известно на сегодняшний день, по крайней мере — три женщины: топ-менеджер «Интер РАО ЕЭС» Карина Цуркан, которую обвиняют в работе на молдавскую разведку, бывший директор Балтийского центра диалога культур в Калининграде Антонина Зимина, которая якобы сотрудничала с литовскими спецслужбами, и Анна Сухоносова, обвиняемая в передаче секретных сведений украинским спецслужбам. Если в прежние годы госизменницами наши доблестные чекисты считали многодетных кормящих матерей, продавщиц на рынке и простых женщин, виновных лишь в том, что они отправляли смски гражданам другой страны, то в 2018 году «невод вытащил» других — женщин, сделавших хорошую карьеру.

В прошлые годы изменники, выявленные в основном на юге России, «шпионили» в пользу Грузии. Сегодняшние фигурантки «секретных дел» продают Родину в интересах Молдовы и Литвы. Интересно, сидят ли в этих странах россияне, осуждённые как шпионы. Быть может, аресты Цуркан и Зиминой преследуют цели обмена.

Так же, как и в прошлые годы, среди фигурантов 275-й статьи есть несколько человек, которых обвиняют в связях со спецслужбами Украины. Это приговорённый к 12 годам колонии корреспондент «Укринфо» Роман Сущенко, работавший в Париже, и капитан запаса Леонид Пархоменко, осуждённый на 14 лет за передачу сведений о деятельности Черноморского флота.

Особняком стоит большое дело о госизмене, по которому в конце 2016 и начале 2017 было задержано четверо человек, трое из них — сотрудники ФСБ.

Алексей Темирев
Карина Цуркан

В этом году появились новые дела против учёных. Летом стало известно о деле 75-летнего сотрудника ЦНИИмаш Виктора Кудрявцева. Его обвиняют в передаче закрытой информации бельгийскому Фон Кармановскому институту гидродинамики. Кудрявцев — уже второй сотрудник ЦНИИмаш, обвинённый в госизмене. Его коллега, 78-летний Владимир Лапыгин, два года назад был осуждён на 7 лет колонии строгого режима. Оба учёных свою вину не признали и обстоятельства их дел вызывают оторопь от циничности и жестокости следователей.

Помимо Кудрявцева, в «Лефортово» содержится ещё один учёный — Алексей Темирёв. Он моложе Кудрявцева, но тоже страдает тяжёлыми заболеваниями. По словам правозащитников, которые посещали его в СИЗО, Темирёв почти ничего не видит, у него отслоение сетчатки.

По информации от адвокатов и родственников Кудрявцева, следователь добивается от него показаний, обещая в случае признания вины и оговора коллег изменить арест на подписку о невыезде. Это самая привычная тактика следователей по любым делам. Но когда речь идёт о старых и больных людях, всю жизнь служивших верой и правдой своему государству и обвинённых в «продаже Родины», эту манеру ведения дел вполне можно приравнять к пытке. Психологической пытке, которая может привести к гибели человека в СИЗО.

Какую общественную опасность могут представлять такие люди, как Кудрявцев и Темирёв или тот же Владимир Лапыгин, которому уже дважды отказали в помиловании?

Вот что Владимир Лапыгин написал в своём прошении о помиловании: «Вся моя работа была связана с государственными секретами, и я не имел замечаний, связанных с сохранением сведений, содержащих государственную тайну. Я женат 52 года на одной женщине, не замечен в антиобщественных и асоциальных поступках, не имею замечаний, связанных с загранкомандировками. Моя жизнь заканчивается, и думаю, что долго я не протяну. Все данные о моих болезнях имеются в уголовном деле. Прошу Вас проявить милосердие путём помилования и предоставления мне возможности умереть в кругу родных и близких».

Неужели у членов Тверской комиссии по помилованию, которые читали эти строки, ничего не ёкнуло в душе и им не захотелось, чтобы 78-летний ученый смог вернуться домой? Нет, они не читали текст прошения, они прочитали номер статьи Уголовного кодекса, от ужаса закрыли глаза и уши и, снабдив это ходатайство своим отказом, отфутболили его в администрацию президента.

Мы не знаем, дошло оно до Путина или его положили под сукно. Лапыгин получил отказ из Тверской комиссии по помилованию.

Его коллегу Виктора Кудрявцева, который после приговора Лапыгину вместе с другими учёными подписал письмо в его защиту, арестовали буквально через несколько дней после того, как Лапыгин отправил прошение о помиловании президенту.

Есть ли среди арестованных за госизмену и шпионаж реальные преступники или их дела, как это часто бывало во время прежних эпидемий шпиономании, придуманы в кабинетах Следственного управления ФСБ в «Лефортово»? Зачем? Причины возникновения таких дел всё те же: повышение значимости мундира, нагнетание страха в обществе или банальная «дань» палочной системе.

Как бы то ни было, увеличение числа секретных дел и обвинения учёных, в чьей верности трудно усомниться, или людей, не имевших доступа к государственной тайне, говорит о том, что в 2019 году подобных дел станет ещё больше.

И в зоне риска окажутся все, кто просто общается с иностранцами — независимо от их профессии и рода занятий.

Текст: Зоя Светова