В России люди, которые пытаются узнать о судьбе своих репрессированных родственников, часто сталкиваются с системными бюрократическими сложностями. В законе нет прямых запретов на доступ к архивным уголовным делам, но ФСБ не даёт их даже членам семей, а суды поддерживают эту позицию. Семье Остряковых, которая хотела узнать подробности о жизни деда, пришлось не только столкнуться с этими запретами, но и выплатить ФСБ денежную компенсацию.

Секретарь колхоза

Во время Второй мировой войны Василий Стефанович Остриков был секретарём колхоза в Белгородской области и распоряжался колхозным имуществом. Неизвестно, делал ли он это добровольно: деревня, в которой он жил, находилась в немецкой оккупации, и людям зачастую приходилось выбирать между сотрудничеством с нацистами и смертью.

После освобождения деревни в 1943 году Василия Острикова (по другой версии — Острякова: родственники предполагают, что фамилию либо намеренно изменили, чтобы оградить семью от преследования, либо неправильно записали) осудили по статье 58-1 — за измену Родине.

58-я статья УК РСФСР была одной из самых известных статей советских репрессий. Официальная её формулировка звучала как «ответственность за контрреволюционную деятельность», но на практике под неё попадало всё что угодно — от измены Родине и шпионажа до агитации и пропаганды. Зачастую люди, проходившие по 58-й статье, сидели за свои убеждения или гражданскую активность. По предварительным данным организации «Мемориал», за период существования 58-й статьи более 4 миллионов человек были осуждены за контрреволюционные преступления, более миллиона — приговорены к высшей мере наказания.

В.Н. Земсков, доктор исторических наук и главный научный сотрудник Института российской истории РАН, пишет, что в период с 1944 по 1946 год по политическим статьям проходили более 300 тысяч человек. Предположительно, большинство тех, кто проживал на оккупированных территориях, были осуждены именно за измену Родине. Часть осуждённых — около 100 тысяч человек — были приговорены к высшей мере.

Василия Острикова обвинили в сотрудничестве с врагом. Военный трибунал приговорил его к семи годам в исправительно-трудовом лагере с конфискацией имущества. Он умер в 1944 году в Средне-бельском исправительно-трудовом лагере.

Василий Остриков с семьёй. Фото из архива Дмитрия Острякова

Не подлежит реабилитации

В 2015 году потомки Василия Острикова — его внук Валерий и правнук Дмитрий Остряковы (их фамилия закрепилась в таком варианте) — попытались восстановить генеалогию своей семьи и историю жизни деда. Они смогли узнать о том, где он жил, а также о том, где и когда умер, но никаких подробностей того, почему он был осуждён и отправлен в лагерь, в открытом архиве не оказалось. Эта информация есть в уголовном деле — но когда потомки Острикова хотели ознакомиться с ним, выяснилось, что на нём стоит штамп «не подлежит реабилитации».

В советские времена миллионы людей были осуждены по политическим статьям. Впоследствии они или их родственники могли поставить вопрос о реабилитации и полном восстановлении в правах на основании несправедливого обвинения. Для этого прокуратура должна была провести проверку. Если обвинение основывалось на неполитической статье или на одной из нереабилитируемых статей (измена Родине, военные преступления и ряд других), прокуратура должна была обратиться в суд, а тот — принять решение о реабилитации. Никита Петров, заместитель председателя совета научно-информационного и просветительского центра общества «Мемориал», поясняет, что в первую очередь важна политическая составляющая. Если дело проходило не по 58-ой статье, но имело политический подтекст, человек всё равно должен быть оправдан.

В судебной системе механизм выдачи документов нереабилитированных не прописан — есть только сам закон о реабилитации. Суд обычно ссылается на пункт в законе, который разрешает гражданам получить только справку о результатах пересмотра дела с базовой информацией об осуждённом. При этом в законе нет никаких ограничений на доступ к остальной информации в делах нереабилитированных.

Юрист Команды 29 Дарья Сухих, представлявшая Остряковых в суде, объясняет, что в положении о доступе к архивам описывается порядок ознакомления с документами и есть отдельный пункт, который говорит, что этот порядок не распространяется на дела тех, кому было отказано в реабилитации. «В этом случае должен применяться общий закон об архивном деле», — отмечает Сухих. Однако, ФСБ трактует этот пункт по-своему — и отказывает родственникам нереабилитированных в доступе к документам.

Компенсация для ФСБ

В ответ на свой запрос в управления ФСБ по Белгородской области Остряковы получили краткую информацию из дела и комментарий: «Согласно ст. 11 закона [о реабилитации жертв политических репрессий] только реабилитированные лица, а с их согласия или в случае их смерти — родственники имеют право на ознакомление с материалами прекращённых уголовных дел и получение копий документов из них».

В феврале 2016 года Валерий Остряков обратился в Выборгский районный суд. Он потребовал признать отказ в ознакомлении с делом незаконным и обязать УФСБ предоставить все документы о деде без каких-либо ограничений. В конце 2016 года суд принял сторону ФСБ и отказал Острякову в выдаче документов дела. При этом суд руководствовался тем же аргументом: регламента доступа к делам нереабилитированных нет, а значит, документы выдавать нельзя. Апелляционный суд оставил это решение в силе.

На этом дело не закончилось. В апреле 2017 года ФСБ ответно подала в суд — и потребовала возместить средства, потраченные её представителем Мариной Трифильевой на командировки в Санкт-Петербург. По подсчётам ведомства, поездка и проживание Трифильевой обошлись госорганам в 26 430 рублей. Максим Оленичев, юрист Команды 29, замечает, что эти расходы не были необходимыми: «Та же самая гостиница: представитель спецслужбы приезжала только на один день, само судебное заседание не длилось и не могло длиться весь день. Есть ещё моральный аспект: заявитель, которому суд отказал в иске — гражданин России, он платит налоги в федеральный бюджет, из которого финансируется деятельность ФСБ, в том числе — их участие в судах». Оленичев считает этот иск способом надавить на семью Остряковых, чтобы «отбить у них желание продолжать попытки получить от ФСБ информацию об их родственнике». После нескольких заседаний сумму компенсации снизили до 15 тысяч рублей.

Невозможность найти информацию о жертвах политических репрессий, а особенно — получить какие-либо документы — серьёзная бюрократическая проблема в России. Люди, которые хотят узнать о судьбе своих репрессированных родственников, сталкиваются с архивами ФСБ, куда практически невозможно получить доступ, хотя на федеральном уровне никакого запрета на это не существует. По данным «Мемориала», в период с 1992 по 2010 годы были реабилитированы более 800 000 человек — при том, что репрессированы были миллионы. «У меня нет статистики, сколько ещё дел нереабилитированных остаётся в архивах, — говорит Никита Петров, — но думаю, что счёт идёт на несколько сотен тысяч».

Текст: Есения Новохацкая