Депутаты «Единой России» подготовили законопроект о деятельности «кибердружин», которые будут вместе с правоохранительными органами бороться с распространением запрещённой информации в сети.

Что это значит, появятся какие-то специальные кибердружины?

Нет. Они уже существуют и мониторят интернет на предмет «опасного контента». Сейчас это общественные организации — с правоохранительными органами они сотрудничают точно так же, как и обычные граждане, а их деятельность не регулируется никакими законами.

Одна из самых крупных кибердружин создана в 2011 году «Лигой безопасного интернета» и представлена в 32 регионах России. В числе своих достижений она указывает около 370 уголовных дел по распространению детской порнографии и более 5000 заблокированных сайтов с противоправным контентом.

Ещё одна крупная федеральная организация, «Медиагвардия», активно сотрудничает с Роскомнадзором и за время своего существования добилась закрытия 3018 сайтов.

Регионы и сами проявляют активность в борьбе с запрещённым контентом. В Белгородской области деятельность кибердружин регулируется специальным постановлением губернатора, в Екатеринбурге киберволонтёры сосредоточились на поиске суицидальных пабликов в соцсетях (их деятельность курирует директор департамента молодёжной политики Ольга Глацких), а в Челябинске расшифровывают «новый электронный язык», которым злоумышленники воздействуют на детей. Существует и отдельная казачья кибердружина, созданная на базе Первого казачьего университета.

Как эти кибердружины работают?

В кибердружины принимают с 18 лет. Их участники ищут в соцсетях (в основном, во «Вконтакте») посты с «опасным контентом», руководствуясь собственным представлением о нём, и отправляют заявления в администрацию соцсетей и в правоохранительные органы. Именно такие заявления, написанные двумя студентками алтайского филиала РАНХиГС, стали поводом для возбуждения «барнаульских» дел об экстремизме против Марии Мотузной и Даниила Маркина.

Зачем тогда нужен этот законопроект?

Чтобы закрепить деятельность кибердружин законодательно.

В пояснительной записке говорится, что киберволонтёры будут искать информацию, направленную «на пропаганду войны, разжигание национальной, расовой или религиозной ненависти и вражды», а также информацию, «за распространение которой предусмотрена уголовная или административная ответственность» — то есть, делать примерно всё то же, что и сейчас.

Если законопроект примут, то кибердружинам нужно будет уведомлять о своей деятельности Роскомнадзор, а прокуратура и следователи будут обязаны сотрудничать с ними.

Адальби Шхагошев, один из авторов законопроекта, сравнил киберволонтёров с народными дружинниками и пояснил, что поскольку противоправной информации в сети очень много, они будут «выявлять преступления и вовремя сообщать куда необходимо».

Ещё один автор законопроекта, депутат Олег Быков, уточнил, что «это регулирование правового статуса и порядка работы с противоправной информацией, направлен он на гражданскую активность».

Что будет дальше, законопроект примут?

Неизвестно. В пятницу законопроект рассмотрели на координационном совете фракции. Теперь его должны одобрить профильные комитеты, и после этого он будет внесён в Госдуму.

Депутаты уверяют, что проект «не направлен на ограничение свободы слова в сети».

Текст: Татьяна Торочешникова, юрист: Анна Фомина


Комиссия Госдумы по этике в марте 2018 года не нашла ничего страшного в поведении депутата Леонида Слуцкого, который — и тому есть доказательства — приставал к журналисткам. Дело Слуцкого — не только про физическую безопасность человека в современной России (точнее её отсутствие). Оно ещё и про то, что российские власти по традиции скрывают информацию о себе, они защищают своих, они мешают работать журналистам, которые рассказывают нам об их деятельности, они проводят комиссии по этике за закрытыми дверьми. Так быть не должно. Мы считаем, что читатели должны знать, что делают люди, за которых они, возможно, голосовали на выборах.