Новости

Заключение доктора юридических наук Л.А. Воскобитовой о доказательствах по делу Цуркан

Сергей Пятаков/РИА Новости

Суд должен признать недопустимым доказательством документы, полученные в ходе разведывательной деятельности от негласного источника, который находится в другом государстве. К такому мнению пришла Лидия Алексеевна Воскобитова – завкафедрой уголовно-процессуального права Университета имени О.Е. Кутафина, доктор юридических наук.

Ни одно вещественное доказательство не может приниматься следователем или судом на веру. Согласно УПК России, обвинительный приговор не может быть основан на предположениях. Использование показаний анонимных свидетелей как решающего доказательства вины противоречит Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

 

НАУЧНО-КОНСУЛЬТАТИВНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПЕЦИАЛИСТА

В соответствии п/п. 4 п. 3 ст. 6 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» обратился адвокат МКА «Санкт-Петербург» И. Ю. Павлов с запросом от 10 февраля 2020 года о даче заключения по следующим правовым вопросам:

  1. Как оцениваются с точки зрения допустимости доказательств в уголовном судопроизводстве документы, полученные в ходе разведывательной деятельности от негласного источника, находящегося в иностранном государстве?
  2. Можно ли расценивать документы, полученные в ходе разведывательной деятельности от негласного источника, находящегося в иностранном государстве, как доказательство, основанное на сведениях, полученных в результате оперативно-розыскной деятельности?
  3. Могут ли быть признаны в российском уголовном судопроизводстве допустимым доказательством показания свидетеля, допрошенного с соблюдением условий анонимности (ч. 9 ст.166, ч.5-6 ст.278 УПК РФ), который при даче показаний не может раскрыть источник своей осведомленности?
  4. Как с точки зрения допустимости доказательств оценивается справка, отвечающая на запрос следователя и подтверждающая наличие значимого для уголовного дела факта (фактического обстоятельства), подписанная должностным лицом (руководителем оперативного подразделения) без указания на источники его осведомленности?

Исследование проводилось с 10 февраля по 12 марта 2020 года в г. Москве. Будучи специалистом в области теории и правоприменительной практики уголовного судопроизводства и теоретических основ судебной власти, даю следующее заключение по поставленным вопросам.

«1. Как оцениваются с точки зрения допустимости доказательств в уголовном судопроизводстве документы, полученные в ходе разведывательной деятельности от негласного источника, находящегося в иностранном государстве?»

Доказательствами в российском уголовном процессе признаются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель, в порядке, определенном УПК РФ, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела (ч. 1 ст. 74 УПК РФ). Появление при производстве по уголовному делу любой информации, имеющей значение для его раскрытия, расследования и разрешения вполне возможно. Но главным является вопрос не о том, что она имеет значение для дела. Главным является вопрос, любую ли информацию можно использовать как доказательство по делу? Теория и даже учебная литература достаточно полно разработала вопросы о понятии доказательства, относимости и допустимости доказательств, необходимости проверки и оценки достоверности каждого доказательства, а также достаточности совокупности доказательств.

Применительно к поставленному в запросе вопросу прежде всего возникает проблема с допустимостью «документа, полученного в результате разведывательной деятельности от негласного источника, находящегося в иностранном государстве». Внешне документ может быть похожим на такой вид доказательства, как «иные документы» (п. 6 ч. 2 ст. 74, ст. 84 УПК РФ) или может порождать вопрос, не является ли он вещественным доказательством (ч. 4 ст. 84, ст. 81 УПК РФ). Однако, признание доказательством «документа, полученного в ходе разведывательной деятельности, от негласного источника, находящегося в иностранном государстве», а также приобщение его к делу в качестве доказательства, может иметь место только при условии, что этот документ отвечает всем требованиям, предъявляемым к доказательству, и соблюдены требования УПК РФ, предъявляемые к порядку его получения и проверки.

В данном случае прежде всего следует определить, допустим ли «документ, полученный в результате разведывательной деятельности от негласного источника, находящегося в иностранном государстве», как доказательство в российском уголовном процессе? Допустимость как свойство доказательства определяется по ряду критериев: 1) получено ли оно надлежащим субъектом, правомочным проводить по данному делу процессуальные действия, направленные на получение доказательств (ст. 86 УПК РФ); 2) можно ли признать законным или надлежащим тот источник (ч. 2 ст. 74 УПК РФ), из которого поступили сведения, имеющие значение по делу и составляющие содержание доказательства; 3) получены ли данные сведения в том порядке, который прямо урегулирован законом, а именно, в результате законно проведенного следственного действия или иного процессуального действия, прямо предусмотренного УПК РФ (ст. 86 УПК РФ); 4) был ли соблюден надлежащий порядок проведения процессуального действия (судебного или следственного), используемого как способ получения доказательств.

Поставленный вопрос показывает, что сразу несколько характеристик указанного документа противоречат требованиям, предъявляемым к допустимости доказательств, в силу чего делают документ категорически непригодным к использованию его в качестве доказательства. В соответствии с ч. 1 ст. 86 УПК РФ надлежащим субъектом, правомочным проводить следственные и иные процессуальные действия, направленные на собирание доказательств, являются дознаватель, следователь, прокурор и суд. Представлять доказательства могут иные участники процесса, прямо указанные в ч. 2, 3 ст. 86 УПК РФ. Оперативные работники правоохранительных органов, не уполномоченные на собирание или получение тех или иных видов доказательств отдельным поручением следователя не могут по своей инициативе собирать, хранить и представлять доказательства. Они могут получать оперативную информацию по делу и передавать ее следователю, но такая информация подлежит проверке и самостоятельному процессуальному оформлению в соответствии с требованиями УПК РФ. Только после выполнения процессуальных требований оперативная или иная, не процессуально полученная, информация может получить статус доказательства. При этом в полномочия участников уголовного судопроизводства, перечисленных в ч.1 ст. 86 УПК РФ, не входит осуществление разведывательной деятельности за рубежом по расследуемому или рассматриваемому в суде уголовному делу. Из смысла вопроса следует, что никто из законных субъектов уголовного процесса не мог получить данный документ процессуальным путем в ходе расследования данного дела, а субъект, представивший данный документ, не является участником уголовного судопроизводства по этому конкретному делу.

Документ, полученный любым из сотрудников правоохранительных органов в порядке осуществления оперативных, а не процессуальных полномочий, которые осуществлялись им независимо от возбужденного уголовного дела; до его возбуждения; без письменного процессуального поручения (запроса) субъектов процесса, представленный следователю по собственной инициативе оперативным сотрудником, может иметь только ориентирующее значение. Он может использоваться при построении версий по делу или для отыскания, собирания и проверки иных доказательств, которые могли бы быть получены в соответствии с требованиями УПК РФ для установления/подтверждения искомого факта. В качестве легального доказательства сам «документ, полученный в результате разведывательной деятельности от негласного источника, находящегося в иностранном государстве» использован быть не может, уже в силу того, что получен ненадлежащим субъектом. Необходимо производство процессуальных действий (допросов, осмотра, экспертизы и пр.) для получения доказательственной информации об искомом факте, допустимой для установления обстоятельств дела.

Другим важным критерием допустимости доказательств является надлежащий источник сведений, составляющих содержание доказательства. Эти источники прямо перечислены в ч. 2 ст. 74 УПК РФ как виды доказательств: показания подозреваемого, обвиняемого; показания потерпевшего, свидетеля; заключение и показания эксперта; заключение и показания специалиста; вещественные доказательства; протоколы следственных и судебных действий; иные документы. Перечень источников доказательств является закрытым и не подлежит расширительному толкованию.

«Документ, полученный в результате разведывательной деятельности от негласного источника, находящегося в иностранном государстве» в списке ч.2 ст. 74 УПК РФ как вид доказательства не поименован и в своем собственном виде доказательством не является. Для каждого вида доказательств закон требует, чтобы были соблюдены процессуальные требования к получению и оформлению именно этого вида доказательств. Документы, несущие сведения, относящиеся к делу, могут в процессе их получения и оформления получить форму таких видов доказательств как «иной документ» или «вещественное доказательство», но для каждого из них закон устанавливает свои процессуальные требования. В соответствии с ч. 1 ст. 84 УПК РФ «иные документы» допускаются в качестве доказательств, «если изложенные в них сведения имеют значение для установления обстоятельств», указанных в статье 73 УПК РФ. Для того, чтобы приобрести статус доказательства, «иные документы» должны обладать совокупностью следующих признаков: 1) содержать сведения, носитель которых (например, автор текста или лицо, по праву обладавшее этими сведениями, и т. п.) известен, и сведения могут быть проверены; 2) сведения удостоверены, т. е. излагаются органами или лицами, от которых документ исходит, в пределах их должностной компетенции. Если документ исходит не от должностного, а от физического лица, должны быть проверены пределы фактической осведомленности последнего; 3) соблюден установленный процессуальным законом порядок получения, представления, приобщения документа к делу; 4) фиксируемые в документе сведения о фактах, обстоятельствах имеют значение для данного дела. Из этого следует, что далеко не каждый документ может быть использован в качестве «иного документа» как доказательства. Если он не обладает хотя бы одним из перечисленных признаков, он не может быть использован в качестве доказательства обвинения.

Любой документ, оказавшийся в уголовном деле, требует процессуальной проверки и оценки. Дознаватель, следователь и суд должны сначала проверить документ в установленном уголовно-процессуальном законом порядке и лишь затем могут признавать его доказательством при условии, что он отвечает всем признакам, указанным выше. Как отмечается в юридической литературе, иные документы могут быть признаны доказательством «только в ходе процессуальной деятельности с обоснованием необходимости их получения (постановление), фиксацией факта их обнаружения, изъятия и представления (протокол), хотя решение об истребовании документа часто не оформляется отдельным постановлением (в ряде случаев достаточен простой запрос)». Из сказанного следует, что «документы, полученные в ходе разведывательной деятельности от негласного источника, находящегося в иностранном государстве», не отвечают указанным признакам «иного документа». Приравнивать указанный документ к «иным доказательствам» нельзя и в силу того, что «иные документы» должны быть получены только процессуальным путем (ст. 86 УПК РФ), они должны иметь соответствующие реквизиты, и, главное, они могут быть проверены в установленном процессуальном порядке путем производства соответствующих проверочных следственных действий. Нередко их проверка проводится путем допроса лица, составившего документ, или путем экспертизы подлинности подписи, печати, почерка, времени изготовления и прочих атрибутов данного документа. Проверка необходима для подтверждения подлинности документа, достоверности содержащихся в нем сведений с помощью иных доказательств, имеющихся в деле и исследованных в судебном заседании. Все требования, предъявляемые к «иным документам» распространяются как на подлинники, так и на копии документов. Копии документов подлежат еще более тщательной проверке, в том числе и на возможные признаки фальсификации.

Документы, полученные вне порядка, установленного УПК РФ, не являются допустимыми доказательствами и не могут быть использованы для доказывания обвинения (ч. 1 ст. 75 УПК РФ). Такой вывод основан не только на теоретическом представлении о доказательствах и их допустимости, но и вытекает из правовой позиции Пленума Верховного Суда РФ, который разъяснил, что доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении был нарушен установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами (абз. 2 п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия»).

Таким образом, документы, полученные в ходе разведывательной деятельности от негласного источника, находящегося в иностранном государстве, не могут быть использованы в российском уголовном процессе при производстве по уголовному делу в качестве легального, законного доказательства и должны быть признаны судом недопустимыми в качестве доказательства. Информация, полученная в ходе разведывательной деятельности от негласного источника, находящегося в иностранном государстве, может быть использована в ходе расследования преступления исключительно как ориентирующая: позволяющая построить одну из возможных версий по делу, или дающая информацию для обнаружения, собирания, проверки легальных доказательств, соответствующих требованиям закона. В соответствии с ч. 1 ст. 75 УПК РФ недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.

В прямо указанных в законе случаях (ч.4 ст.81 УПК РФ) документы, обладающие признаками вещественного доказательства (ч.1 ст.81 УПК РФ), могут приобщаться к делу в качестве «вещественного доказательства». Однако и вещественные доказательства должны отвечать общим признакам допустимости. Так, вещественное доказательство может быть получено только в процессе производства следственного или иного процессуального действия. К первым может относиться, например, осмотр места происшествия, обыск, выемка и др. К процессуальным действиям может относиться официальный запрос или требование следователя к уполномоченному лицу о предоставлении соответствующего документа (например, бухгалтерского документа, приказа трудовой книжки, характеристики и т.п.). В силу ч. 2 и 3 ст.86 УПК РФ документ или предмет могут быть представлены следователю и участниками процесса, указанными в этой норме.

Вещественное доказательство, как в форме предмета, так и форме документа, должно обладать признаками, указанными в ч. 1 ст.81 УПК РФ: служить орудием преступления, нести на себе следы преступной деятельности или быть объектом посягательства, а также служить средством для обнаружения преступления или установления обстоятельств дела. Любой предмет/документ, представляемый как вещественное доказательство, должен быть осмотрен в соответствии с требованиями ст.176-177, 180 УПК РФ. Предмет/документ приобщается к делу в качестве вещественного доказательства специальным постановлением следователя с соблюдением требований ч.2 ст. 81 УПК РФ.

Ни одно вещественное доказательство не может приниматься следователем или судом на веру и требует тщательной проверки в совокупности со всеми иными доказательствами, собранными по делу. Проверке и оценки подлежат условия и порядок получения вещественного доказательства с установлением, когда, как, от кого был получен данный предмет или документ. Предмет или документ, источник происхождения которого не известен, или не представляется возможным его установить, не может быть оценен с точки зрения его достоверности, поэтому порождает неустранимые сомнения. Сведения, достоверность которых вызывает неустранимые сомнения, во-первых, не могут быть положены в основу обвинения, во-вторых, должны быть истолкованы всегда в пользу обвиняемого (ч.3 ст. 14 УПК РФ). Невозможность проверить подлинность предмета или документа оставляет информацию только предположительной, но не доказанной вне разумных сомнений. В силу ч.4 ст. 14 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что «документы, полученные в ходе разведывательной деятельности от негласного источника, находящегося в иностранном государстве», не могут признаваться как вещественное доказательство без проведения процессуальной проверки обстоятельств их получения и достоверности получаемой информации путем соответствующих следственных действий. Возникновение неустранимых сомнений в законности получения и/или достоверности содержания информации не позволяет использовать такие документы как вещественное доказательство, и требует толкования этих сомнений в пользу обвиняемого.

«2. Можно ли расценивать документы, полученные в ходе разведывательной деятельности от негласного источника, находящегося в иностранном государстве, как доказательство, основанное на сведениях, полученных в результате оперативно-розыскной деятельности?»

Для ответа на поставленный вопрос следует выявить и соотнести различия между «разведывательной» и «оперативно-розыскной» деятельностью. Вопрос о доказательственном значении «документов, полученных в ходе разведывательной деятельности от негласного источника, находящегося в иностранном государстве», и «документов, основанных на сведениях, полученных в результате оперативно-розыскной деятельности», связан с соотношением целей, порядка и субъектов разведывательной деятельности с целями, задачами, порядком и субъектами оперативно-розыскной деятельности.

Прежде всего следует обратить внимание на различие целей. В соответствии с ч. 1 ст. 5 Федерального закона от 10 января 1996 г. № 5-ФЗ «О внешней разведке» целями разведывательной деятельности являются обеспечение Президента РФ, Федерального Собрания и Правительства РФ разведывательной информацией, необходимой им для принятия решений в политической, экономической, оборонной, научно-технической и экологической областях; обеспечение условий, способствующих успешной реализации политики РФ в сфере безопасности; содействие экономическому развитию, научно-техническому прогрессу страны и военно-техническому обеспечению безопасности РФ. Как следует из этой правовой нормы, уголовный процесс не входит в сферу разведывательной деятельности, а субъекты, осуществляющие уголовное судопроизводство, не могут ни самостоятельно осуществлять разведывательную деятельность, ни поручать ее осуществление иному субъекту. В полномочие следователя входит лишь право давать органу дознания письменное поручение о проведении оперативно-розыскной деятельности или о производстве отдельных следственных действий по делу, находящемуся в его производстве (п. 4 ч. 2 ст. 38 УПК РФ).

Статья 2 Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» связывает оперативно-розыскную деятельность в рамках уголовного судопроизводства с необходимостью своевременного выявления совершенных или готовящихся преступлений, их пресечения и раскрытия. В качестве задач оперативно-розыскной деятельности закон определяет выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также выявление и установление лиц их подготавливающих, совершающих или совершивших; осуществление розыска лиц, скрывающихся от органов дознания, следствия и суда, уклоняющихся от уголовного наказания, а также розыска без вести пропавших; добывание информации о событиях или преступных действиях (бездействии), создающих угрозу государственной, военной, экономической, информационной или экологической безопасности РФ; установление имущества, подлежащего конфискации.

Как следует из текста перечисленных нормативных правовых актов, цели разведывательной деятельности не пересекаются с задачами оперативно-розыскной деятельности в части выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия преступлений, а также выявления и установления лиц их подготавливающих, совершающих или совершивших; осуществления розыска лиц, скрывающихся от органов дознания, следствия и суда, уклоняющихся от уголовного наказания, а также розыска без вести пропавших; установления имущества, подлежащего конфискации и т. п. Особую значимость приобретают также положения ч. 2 ст. 5 Федерального закона от 10 января 1996 г. № 5-ФЗ «О внешней разведке», устанавливающей, что разведывательная деятельность не может осуществляться для достижения целей, не предусмотренных настоящим законом.

Определенную сложность создает то, что в отдельных случаях разведывательная и оперативно-розыскная деятельность может осуществляться одними и теми же государственными органами или сходными способами. В соответствии со ст. 11 Федерального закона от 10 января 1996 г. № 5-ФЗ «О внешней разведке» разведывательная деятельность осуществляется Службой внешней разведки РФ, органом внешней разведки Министерства обороны РФ, Федеральной службой безопасности РФ. Перечисленные органы государственной власти имеют право также осуществлять и оперативно-розыскную деятельность. При этом в п. 2, 7 ч. 1, ч. 2 ст. 13 Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» подчеркивается, что органы федеральной службы безопасности и Служба внешней разведки РФ вправе осуществлять оперативно-розыскную деятельность на территории РФ. При этом, оперативное подразделение органа внешней разведки Министерства обороны РФ проводит оперативно-розыскные мероприятия только в целях обеспечения безопасности указанного органа внешней разведки и в случае, если проведение этих мероприятий не затрагивает полномочий иных органов, уполномоченных осуществлять оперативно-розыскную деятельность. Оперативно-розыскная деятельность перечисленных органов ограничивается исключительно территорией РФ.

Вопросы направления запросов на осуществление оперативно-розыскных мероприятий в иностранном государстве, а также участия в них сотрудников запрашивающей стороны (например, России) регулируются международными правовыми актами и национальным законодательством. Например, Конвенция Шанхайской организации сотрудничества по противодействию экстремизму 2017 г. предусматривает возможность участия в осуществлении оперативно-розыскных мероприятий в запрашиваемом государстве-участнике конвенции сотрудников запрашивающей стороны (ст. 17). Однако сотрудники запрашивающей стороны только присутствуют при осуществлении оперативно-розыскных мероприятий, а производят их должностные лица запрашиваемого государства-участника конвенции.

В соответствии с п. 14 приказа МВД РФ № 786, Минюста РФ № 310, ФСБ РФ № 470, ФСО РФ № 454, ФСКН РФ № 333, ФТС РФ № 971 от 6 октября 2006 г. «Об утверждении Инструкции по организации информационного обеспечения сотрудничества по линии Интерпола» запросы в правоохранительные органы иностранных государств на проведение оперативно-розыскных мероприятий в отношении лиц, причастных к совершению преступлений на территории РФ, должны направляться взаимодействующими органами в НЦБ Интерпола через центральный аппарат федеральных министерств или служб, в системе которых эти органы находятся. Следовательно, на территории иностранных государств оперативно-розыскные мероприятия проводятся только соответствующими государственными органами этих стран. Результаты оперативно-розыскных мероприятий могут использоваться в уголовном судопроизводстве только при соблюдении предписаний ст. 89 УПК РФ.

Представленный следователю «документ, полученный в ходе разведывательной деятельности от негласного источника, находящегося в иностранном государстве», свидетельствует о том, что оперативный сотрудник соответствующего ведомства, даже, если он наделен полномочиями для проведения оперативной работы, за пределами государства не правомочен по своей инициативе и самостоятельно осуществлять оперативно-розыскную деятельность, связанную с выявлением преступления, обнаружением преступников, собиранием доказательств. Если такой документ был получен российским должностным лицом, то его деятельность может быть квалифицирована только как разведывательная, но не оперативно-розыскная. Разведывательная деятельность не предусмотрена УПК РФ как следственные или иные процессуальные действия, которые возможно использовать для собирания доказательств, а правила ее производства не урегулированы уголовно-процессуальным законом. Поэтому для целей уголовного судопроизводства подмена оперативно-розыскной деятельности разведывательной или приравнивание разведывательной деятельности к оперативно-розыскной, производимой в иностранном государстве, не могут быть допущены. Документы, полученные в ходе разведывательной деятельности, не могут приравниваться и использоваться в качестве результатов оперативно-розыскной деятельности.

Этот вывод становится еще более категоричным в свете ряда ведомственных актов органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность. Результаты оперативно-розыскной деятельности для использования в уголовном судопроизводстве должны быть направлены дознавателю, следователю или суду в порядке, определенном приказом МВД России № 776, Минобороны России № 703, ФСБ России № 509, ФСО России № 507, ФТС России № 1820, СВР России № 42, ФСИН России № 535, ФСКН России № 398, СК России № 68 от 27 сентября 2013 г. «Об утверждении Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд». Указанная инструкция устанавливает, что результаты оперативно-розыскной деятельности, представляемые для использования в доказывании по уголовным делам, должны позволять формировать доказательства, удовлетворяющие требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к доказательствам в целом, и к соответствующим видам доказательств: а) содержать сведения, имеющие значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, б) указания на оперативно-розыскные мероприятия, при проведении которых получены предполагаемые доказательств; в) содержать данные, позволяющие проверить в условиях уголовного судопроизводства доказательства, сформированные на их основе (п. 20).

Как неоднократно отмечал Конституционный Суд РФ, результаты оперативно-розыскных мероприятий являются не доказательствами, а лишь сведениями об источниках тех фактов, которые, будучи полученными с соблюдением требований Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», могут стать доказательствами только после закрепления их надлежащим процессуальным путем, а именно на основе соответствующих норм уголовно-процессуального закона, т. е. так, как это предписывается ч. 1 ст. 49 и ч. 2 ст. 50 Конституции РФ (определение Конституционного Суда РФ от 19 декабря 2019 г. № 3354-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Пылаева Руслана Сергеевича на нарушение его конституционных прав частью восьмой статьи 5 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»).

В рассматриваемой ситуации документы, полученные фактически с использованием методов разведывательной деятельности от негласного источника, находящегося в иностранном государстве, не позволяют российскому дознавателю, следователю, суду удостовериться в его надежности, проверить и установить достоверность документов путем производства следственных или иных процессуальных действий, т. к. у дознавателя, следователя и даже суда отсутствуют процессуальные возможности и условия для этого. Неопределенность источников получения документа, условий и порядка его получения, невозможность проверить его подлинность, не позволяют дознавателю, следователю, суду получить в условиях уголовного судопроизводства легальные и допустимые доказательства. Сформировать легальное доказательство на основе разведывательных документов невозможно без легализации источника и способа получения данного документа. Для получения легального доказательства разведывательные органы обязаны рассекретить источник информации и предоставить дознавателю, следователю, суду возможность допрашивать его или проводить с ним следственные и иные процессуальные действия. У следователя, дознавателя или суда нет никакой иной возможности исследовать, оценить и закрепить полученные конфиденциальные разведывательные сведения в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, чтобы придать им значение «доказательства».

Документы, полученные в ходе разведывательной деятельности от негласного источника, находящегося в иностранном государстве, не позволяют формировать доказательства, удовлетворяющие требованиям уголовно-процессуального законодательства, а сами по себе не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам УПК РФ. Еще раз подчеркнем, что в соответствии со ст. 89 УПК РФ в процессе доказывания запрещается использование даже результатов оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам уголовно-процессуальным законом.

Таким образом, документы, полученные в ходе разведывательной деятельности от негласного источника, находящегося в иностранном государстве, нельзя расценивать как полученные в результате оперативно-розыскной деятельности, а тем более как доказательство по уголовному делу.

«3. Могут ли быть признаны в российском уголовном судопроизводстве допустимым доказательством показания свидетеля, допрошенного с соблюдением условий анонимности (ч. 9 ст.166, ч.5-6 ст.278 УПК РФ), который при даче показаний не может раскрыть источник своей осведомленности?»

При необходимости обеспечения безопасности свидетеля, его близких родственников, родственников и близких лиц суд вправе провести его допрос без оглашения подлинных данных о личности свидетеля в условиях, исключающих визуальное наблюдение свидетеля другими участниками судебного разбирательства, т. е. процедура допроса может обеспечивать «условия анонимности» личности свидетеля для подсудимого или иных участников процесса. О необходимости такой процедуры допроса суд выносит определение или постановление (ч. 5 ст. 278 УПК РФ). Как неоднократно отмечал Конституционный Суд РФ, допрос свидетеля без оглашения подлинных данных о его личности не упраздняет закрепленные уголовно-процессуальным законодательством общие правила собирания, проверки, оценки и использования доказательств; не лишает суд и участников уголовного судопроизводства, выступающих на стороне обвинения или защиты, и обладающих в состязательном процессе равными правами, возможности проведения проверки получаемых в таких условиях доказательств, в том числе путем постановки перед анонимным свидетелем вопросов, заявления ходатайств о проведении дополнительных процессуальных действий, представления доказательств, опровергающих или ставящих под сомнение достоверность того или иного доказательства. Подсудимый и его защитник не лишены права заявить ходатайство о раскрытии подлинных сведений о дающем показания лице и о признании его показаний недопустимым доказательством в случае нарушения закона, а также использовать иные средства и способы обеспечения и защиты прав подсудимого (определение Конституционного Суда РФ от 26 марта 2019 г. № 601-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Колесникова Виталия Викторовича на нарушение его конституционных прав частью третьей статьи 11, частью девятой статьи 166 и частью шестой статьи 278 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»).

Важно отметить позицию Европейского Суда по правам человека, который указал, что на стадии предварительного следствия можно опираться на такие источники, как тайные осведомители, но последующее использование показаний анонимных свидетелей в качестве доказательств, достаточных для обоснования обвинительного приговора, может вызвать проблемы с точки зрения Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. (§ 69 постановления ЕСПЧ от 26 марта 1996 г. «Доорсон против Нидерландов»).

Европейский Суд по правам человека признал, что если соблюдается анонимность свидетелей стороны обвинения, то сторона защиты сталкивается с дополнительными трудностями. Соответственно в таких делах п. 1 ст. 6, взятый в совокупности с п/п. d п. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г., требует, чтобы препятствия, в рамках которых действует сторона защиты, были надлежащим образом уравновешены процедурами, которых должны придерживаться судебные органы. С учетом изложенного обвиняемому не должны препятствовать в проверке достоверности показаний анонимного свидетеля (§ 42 постановления ЕСПЧ от 20 ноября 1989 г. «Костовски против Нидерландов»). Если анонимный свидетель при даче показаний не может раскрыть источник своей осведомленности, то невозможно проверить достоверность его показаний.

При оценке того, были ли процедуры допроса анонимного свидетеля достаточными для уравновешивания трудностей, причиненных стороне защиты, значительное внимание должно быть уделено исследованию пределов, в которых показания анонимных свидетелей являются решающими для осуждения подсудимого (решение ЕСПЧ от 4 июля 2000 г. о приемлемости жалобы «Кок против Нидерландов»). Использование показаний анонимных свидетелей как решающего доказательства для обоснования обвинительного приговора ни при каких обстоятельствах несовместимо со ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. Оперативные потребности полиции не могут быть признаны достаточным оправданием для ограничения прав обвиняемых (§ 52, 60 постановления ЕСПЧ от 23 апреля 1997 г. «Ван Мехелен и другие против Нидерландов»).

В любом случае суд должен рассмотреть вопрос о серьезности и обоснованности причин для предоставления анонимности свидетелям при решении вопроса об использовании показаний анонимных свидетелей в качестве доказательств против подсудимого (§ 82 постановления ЕСПЧ от 28 февраля 2006 г. «Крастники против Чехии»).

В соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности, относятся к недопустимым доказательствам. Это требование распространяется и на случаи допроса анонимного свидетеля в порядке, исключающем визуальное наблюдение свидетеля другими участниками судебного разбирательства. Как отмечается в юридической литературе, отсутствие в показаниях любого свидетеля «указания на источник осведомленности лишает следователя возможности провести его тщательную, всестороннюю и объективную проверку, поскольку за ее пределами остается одно из важных звеньев передачи информации от объективной действительности к источнику доказательства. Это не позволяет исследовать доброкачественность первоисточника доказательства, условий восприятия им относимых к делу фактов, а значит, учесть влияние этих и других факторов на качества и свойства доказательства»[5].

Дознавателю, следователю или суду невозможно проверить показания свидетеля, который не может или отказывается указать источник своей осведомленности. Недопустимость их использования для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, является гарантией права на защиту. В рассматриваемой ситуации отсутствует такой необходимый критерий допустимости доказательств, как надлежащий источник сведений, составляющих содержание доказательства.

В данном контексте имеет значение и положение п/п. d п. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г., устанавливающее право каждого обвиняемого допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены. Если свидетель не может сообщить в ходе перекрестного допроса источник имеющихся у него сведений, это делает реализацию данного права иллюзорной. Кроме того, обвиняемый лишается возможности допросить лицо, которое является источником первоначальных сведений, что делает невозможным оспаривание доказательств, представленных стороной обвинения.

При оценки подобных показаний суд обязан руководствоваться принципом презумпции невиновности, в силу которого невозможность проверить подлинность показаний свидетеля, допрашиваемого без визуального наблюдения, отказ свидетеля назвать источник осведомленности даже в силу уважительных причин, создает неустранимые сомнения в доказанности фактов, о которых утверждает свидетель. Согласно ст. 14 УПК РФ неустранимые сомнения толкуются в пользу подсудимого. Поэтому допрос свидетеля в условиях анонимности возможен, но, если возникает невозможность проверить даваемые показания, а подсудимый их оспаривает, они не могут быть положены в основу обвинения. Суд и следователь обязаны констатировать возникновение неустранимых сомнений и истолковать их в пользу обвиняемого (подсудимого).

Таким образом, в российском уголовном судопроизводстве не могут быть признаны допустимым доказательствами; использоваться судом в качестве решающего доказательства в обоснование обвинения, показания «анонимного» свидетеля, который не может раскрыть источник своей осведомленности. Возникающие при этом неустранимые сомнения должны быть истолкованы в пользу обвиняемого.

«4. Как с точки зрения допустимости доказательств оценивается справка, отвечающая на запрос следователя и подтверждающая наличие значимого для уголовного дела факта (фактического обстоятельства), подписанная должностным лицом (руководителем оперативного подразделения) без указания на источники его осведомленности?»

Справка, отвечающая на запрос следователя и подтверждающая наличие значимого для уголовного дела факта (фактического обстоятельства), подписанная должностным лицом (руководителем оперативного подразделения), но без указания на источник информации, в принципе может быть представлена следователю, однако в таком виде она имеет только ориентирующее, но не доказательственное значение. Она не может быть приравнена к «иному документу» или использована как «вещественное доказательство» (п. 4 и 6 ч. 2 ст. 74 УПК РФ). Чтобы стать доказательством, такие сведения должны пройти официальную процедуру как при их получении по запросу следователя, так и при проверке следователем наличия у этого документа таких свойств как относимость, допустимость и достоверность (ч. 1 ст. 88 УПК РФ). При этом относимость может быть очевидной уже в силу значимости для расследования указания на наличие определенного факта. Однако допустимость такой справки в качестве доказательства может быть определена только после проверки путем производства необходимых следственных действий (допросов, очных ставок, экспертиз и т. п.) источника осведомленности руководителя оперативного подразделения. Руководитель оперативного подразделения должен принять решение, можно ли рассекретить конфиденциальную оперативную информацию, чтобы следователь получил легальное доказательство и мог представить его в суд. Если такая возможность есть, то факт, изложенный в справке руководителя оперативного подразделения, может быть легально установлен протоколом допроса рассекреченного лица в качестве свидетеля на следствии и в суде, а также другими следственными действиями, в которых может возникнуть необходимость для проверки достоверности этих показаний.

Если возможности процессуального порядка получения информации об указанном факте нет, и руководитель оперативного подразделения не имеет возможности разглашения конфиденциальной информации, то представленная им справка, сохраняя значение ориентирующей информации, тем не менее не может быть использована как доказательство, тем более как решающее доказательство для обоснования виновности обвиняемого.

Как отметил Конституционный Суд РФ, иные документы используются для установления обстоятельств уголовного дела с соблюдением требований норм, определяющих порядок собирания, проверки и оценки доказательств в уголовном судопроизводстве, в частности ст. 75, 86, 87, 88, 234 и 235 УПК РФ (определение Конституционного Суда РФ от 28 мая 2013 г. № 723-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Жудина Сергея Семеновича на нарушение его конституционных прав пунктом 6 части второй статьи 74, пунктом 1 части третьей статьи 413 и положениями главы 40 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»). Следовательно, оценка указанной справки как доказательства осуществляется, исходя из общих требований уголовно-процессуального закона.

При оценке допустимости такой справки также должны быть применены по аналогии положения п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, в соответствии с которыми показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности, относятся к недопустимым доказательствам. Руководитель оперативного подразделения в указанной справке по существу свидетельствует не о том, что он наблюдал лично, а только о том, что ему, как руководителю подразделения, стала известна конфиденциальная информация о том, что некий факт имел место, т.е. он узнал об этом с чужих слов. Если составитель справки не указывает источники осведомленности об обстоятельствах, излагаемых им в справке, и подлежащих доказыванию по уголовному делу, такой документ должен быть признан недопустимым доказательством. Если источники могут быть указаны, они подлежат проверке путем производства соответствующих следственных действий (допроса, очной ставки и пр.).

Для определения достоверности рассматриваемого документа особое значение, в соответствии со ст. 87 УПК РФ, приобретает проверка справки путем сопоставления ее с другими допустимыми и достоверными доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления ее источника, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих указанную справку. В юридической литературе указывается, что «факты, изложенные в документах, представленных по требованию и запросу, могут быть проверены путем допроса их авторов или составителей, сопоставления с другими доказательствами, а также путем проведения проверочных и иных действий»[6]. И только после проверки справка в совокупности со всеми собранными по делу доказательствами подлежит оценке с точки зрения достаточности для разрешения уголовного дела.

Таким образом, справка, отвечающая на запрос следователя и подтверждающая наличие значимого для уголовного дела факта (фактического обстоятельства), подписанная должностным лицом (руководителем оперативного подразделения) без указания на источники его осведомленности, сама по себе не может использоваться как доказательство обвинения. Необходима ее проверка, установление источника информации и оценка в совокупности с иными имеющимися доказательствами. Если источник осведомленности составителя справки не будет установлен и проверен в процессуальном порядке, справка должна быть признана недопустимым доказательством.

Все ответы на вопросы подготовлены с использованием законодательства, действующего в момент составления научно-консультативного заключения, а также актуальной научной литературы по поставленным вопросам.

Сведения о специалисте: Воскобитова Лидия Алексеевна работает заведующей кафедрой уголовно-процессуального права Университета имени О.Е. Кутафина, образование — высшее юридическое, закончила Всесоюзный юридический заочный институт (1971 г.) и очную аспирантуру ВЮЗИ по специальности 12 00 09 Уголовный процесс (1974 г.); ученая степень – доктор юридических наук; ученое звание – профессор (2005 г.); стаж работы по юридической специальности более 50 лет; ведет преподавание в Университете имени О.Е. Кутафина таких дисциплин как Уголовно-процессуальное право, Теоретические основы судебной власти; имеет более 120 научных публикаций, в том числе по вопросам уголовно-процессуального доказывания, проблемам оснований к отмене или изменению приговоров, совершенствованию апелляционного производства, цифровизации уголовного судопроизводства и др.

Под редакцией и при участии Воскобитовой Л.А подготовлены два учебника: «Уголовный процесс» (2013) и «Уголовно-процессуальное право Российской Федерации», 4-е издание (под ред. П.А. Лупинской и Л.А. Воскобитовой) (2018), а также Комментарий к УПК РФ (2015). Ею подготовлен авторский учебник «Теоретические основы судебной власти». (2017).

Содержание ст.80 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате, о том, что, свидетельствуя подлинность подписи, нотариус удостоверяет, что подпись на документе сделана определенным лицом, но не удостоверяет фактов, изложенных в документе, мне временно исполняющим обязанности нотариуса разъяснено.

 


Подпишитесь на регулярный донат
100 000 ₽ — наши минимальные ежемесячные расходы. На эти деньги мы оплачиваем работу юристов, редакторов и программистов. И это далеко не все статьи расходов.
Мы разумно подходим к постановке целей и отчитываемся за каждый потраченный рубль. Подпишитесь на регулярный донат. Помогите нам выполнить программу минимум.

Читайте также

  • Новости
    И 388 поручительств мало: Ивану Сафронову продлили арест

    Лефортовский районный суд Москвы оставил журналиста Ивана Сафронова под стражей до 7 марта 2021 года, несмотря на то что адвокаты предоставили 388 поручительств за обвиняемого. На заседание не пустили журналистов и родственников Сафронова, а его защита считает, что выбор такой меры пресечения необоснован.

  • Новости
    Прокуратура считала окончательными свои отказы в реабилитации репрессированных. Теперь это не так

    Суд должен проверять отказы прокуратуры в реабилитации репрессированных. Конституционный Суд (КС) пояснил, каким образом стоит трактовать статью 8 Закона РФ «О реабилитации жертв политических репрессий». Определение КС совпадает с позицией юристов «Международного Мемориала» и Команды 29. Ранее они обратились в суд с жалобой из-за дела Георгия Шахета, который просил реабилитировать своего деда.

  • Новости
    ФСБ тайно приходит к подзащитному. Суд считает, что адвокатам можно не давать эту информацию

    Суд отказал адвокату Леониду Крикуну в предоставлении информации о встречах сотрудников ФСБ с его подзащитным, который содержится в СИЗО-3 Санкт-Петербурга. В следственном изоляторе сообщили, что эти сведения носят гриф «для служебного пользования» (ДСП). Команда 29 будет помогать Крикуну добиться предоставления данных о визитах ФСБ.

  • Новости
    «Государство пытается заставить своих граждан замолчать»: как власти собираются признавать россиян иноагентами

    В Госдуму внесли новый законопроект об НКО-иноагентах. Если его примут, власти смогут вести учет всех общественных объединений, а иностранными агентами будут признавать даже обычных граждан, которые занимаются политикой. Старший юрист Команды 29 Максим Оленичев рассказал, чем опасен этот законопроект и как он может повлиять на жизнь россиян.