Новости

Заключение заслуженного юриста России С.А. Пашина о доказательствах по делу Цуркан

Ирина Бужор/Коммерсантъ

Адвокаты Карины Цуркан попросили независимых специалистов в области уголовного судопроизводства оценить допустимость улик, на которые опирается обвинение. Одним из них выступил Сергей Анатольевич Пашин – кандидат юридических наук, доцент, профессор кафедры Судебной власти Департамента дисциплин публичного права факультета права Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», заслуженный юрист РФ.

По мнению этого специалиста, документ, достоверность которого нельзя проверить, не является доказательством, даже если его предоставили правоохранительные органы. Госорганы не вправе подменять собой следствие и суд.

Стоит отметить, что Сергей Анатольевич также является одним из авторов Концепции судебной реформы в РФ, одобренной постановлением Верховного Совета РСФСР от 24 октября 1991 года.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ   СПЕЦИАЛИСТА

Настоящее научное заключение подготовлено в соответствии с запросом адвоката И.Ю. Павлова от 10 февраля 2020 г.

Специалист – Сергей Анатольевич ПАШИН, кандидат юридических наук, доцент, профессор кафедры Судебной власти Департамента дисциплин публичного права факультета права Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», заслуженный юрист РФ. Стаж научной и преподавательской работы составляет 31 год. С.А. Пашин – один из авторов Концепции судебной реформы в РФ, одобренной постановлением Верховного Совета РСФФСР от 24 октября 1991 г.

С.А. Пашин является автором 4 монографий, 3 научно-практических пособий и более чем 150 научных статей по проблемам судебной реформы, судебной власти, конституционного и уголовно-процессуального права. Основные работы С.А. Пашина по вопросам теории и практики доказывания в уголовном судопроизводстве:

Проблемы доказательного права // Судебная реформа: юридический профессионализм и проблемы юридического образования: дискуссии / Предисл. С.А. Пашина. – М., 1995. – С.311 – 340.

Судебная реформа и проблемы унификации доказательственного права в странах СНГ // Вестник Межпарламентской Ассамблеи. – Санкт-Петербург, 1995. — № 4 (11). – С.46 – 50.

Основания оспаривания допустимости доказательств стороной защиты // Уголовное право. – 1998. — № 1. – С.51 – 62.

Теоретические основы допустимости материалов в качестве доказательств // Уголовное право. – 1998. — № 2. – С.44 – 48

Доказательства в российском уголовном процессе. – М.: Комплекс-Прогресс, 1999. – 104 с.

Состязательный уголовный процесс. – М.: Р.Валент, 2006. – 200 с.

Становление правосудия. М.: Р.Валент, 2011. – 456 с.

Новое в уголовно-процессуальном законодательстве // Защита прав лиц, ищущих убежища, и другие правовые проблемы. – М., 2019. – С.90 – 119.

 

Перед специалистом были поставлены следующие вопросы.

1. Как, с точки зрения правового регулирования, доктрины и судебной практики, в уголовном процессе оцениваются, с точки зрения допустимости доказательств, документы, полученные от негласного источника, находящегося в иностранном государстве, в ходе разведывательной деятельности? Можно ли расценивать указанные документы в российском уголовном процессе как доказательство, основанное на сведениях, полученных в результате оперативно-розыскной деятельности? Могут ли быть признаны в российском уголовном судопроизводстве допустимыми показания секретного свидетеля, который не может раскрыть источник своей осведомленности?

2. Как с точки зрения правового регулирования, доктрины и судебной практики оценивается с точки зрения допустимости доказательства справка, отвечающая на запрос следователя и подтверждающая наличие значимого для уголовного дела факта (фактического обстоятельства), подписанная должностным лицом (руководителем) оперативного подразделения без указания на источники его осведомленности?

Будучи специалистом в области судебной власти и уголовно-процессуального права, специализируясь на проблемах теории доказательств и вопросах доказывания, имею честь дать в связи с поднятыми в запросе адвоката проблемами следующее заключение.

По первому вопросу

Уголовное судопроизводство в Российской Федерации должно осуществляться с соблюдением принципов законности и справедливости, когда обвиняемому и другим участникам предварительного расследования и судебного разбирательства гарантируется государственная защита их прав и свобод (ст. 45, ч 1 ст. 46 Конституции РФ).

Как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, правосудие по уголовным делам «по самой своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах; исходя из этого государство обязано гарантировать защиту прав как собственно участников уголовного процесса, так и всех тех, чьи права и законные интересы непосредственно затрагиваются при производстве по уголовному делу…; суд как орган правосудия призван обеспечивать в судебном разбирательстве соблюдение требований, необходимых для вынесения правосудного, т.е. законного, обоснованного и справедливого, решения по делу».

Одним из конституционных средств обеспечения законности и справедливости судопроизводства выступает запрет использовать при осуществлении правосудия доказательства, полученные с нарушением федерального закона (ч. 2 ст. 50 Конституции РФ). В развитие данного конституционного положения статья 75 УПК РФ закрепляет правило о недопустимости доказательств, полученных с нарушением требований этого Кодекса. В частности, к недопустимым доказательствам отнесены показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности (п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ). Такие показания являются недопустимыми, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для установления любого из обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу. Положения статьи 75 УПК РФ уголовно-процессуального закона «служат гарантией принятия законного и обоснованного решения по уголовному делу».

Верховный Суд РФ разъяснил, что «доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией Российской Федерации права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами». При этом доказательства «являются недопустимыми как в случае их получения в нарушение положений процессуального законодательства Российской Федерации, так и в случае их получения с нарушением Конвенции или Протоколов к ней в толковании Европейского Суда».

Доказывание заключается в собирании, проверке и оценке доказательств; имеющие значение для исхода дела обстоятельства подлежат доказыванию (ст. 73, 85 УПК РФ). Не может считаться доказательством устное заявление (утверждение, объяснение, показание), предмет, документ, которые нельзя проверить процессуальным путем. Проверка доказательств производится следователем и судом «путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство» (ст. 87 УПК РФ). Оценка доказательств при вынесении приговора и других процессуальных актов немыслима без установления достоверности представленных показаний, а также документа или другого предмета (ч. 1 ст. 88 УПК РФ).

Конституционный Суд РФ подчеркивает, что «…в основу обвинительного приговора могут быть положены лишь доказательства, не вызывающие сомнения с точки зрения их достоверности и соответствия закону»; при этом сомнения в доказательствах «с точки зрения их допустимости и достоверности… должны истолковываться в пользу обвиняемого».

Таким образом, документ, полученный из источника, не указанного стороной обвинения в ходе предварительного расследования или судоговорения, а значит, достоверность которого не поддается проверке и оценке, является недопустимым в качестве доказательства.

Согласно ст. 89 УПК РФ «В процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам» Уголовно-процессуальным кодексом РФ.

Оперативно-розыскная деятельность осуществляется только наделенными соответствующим правом государственными органами «в пределах их полномочий» (ст. 1, ч. 6 ст. 6 Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»).

Сама по себе разведывательная деятельность не является оперативно-розыскной, поскольку формы работы и задачи соответствующих органов различны. Однако оперативные подразделения Службы внешней разведки РФ наделяются правом производства оперативно-розыскных мероприятий, — но «только в целях обеспечения безопасности… органа внешней разведки и в случае, если проведение этих мероприятий не затрагивает полномочий» других органов, уполномоченных проводить оперативно-розыскные мероприятия (п. 7 ч. 1, ч. 2 ст. 13 Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»; п. 11 ч. 1 ст. 6, ч. 7 ст. 13 Федерального закона от 10 января 1996 г. № 5-ФЗ «О внешней разведке»).

Верховный Суд РФ разъясняет, что «Доказательства признаются недопустимыми, в частности, если были допущены существенные нарушения установленного уголовно-процессуальным законодательством порядка их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами».

Следовательно, документы и сведения, полученные в ходе разведывательной деятельности, не могут считаться пригодными для использования в уголовно-процессуальном доказывании результатами оперативно-розыскной деятельности, если они получены оперативным подразделением органа внешней разведки не в целях обеспечения собственной безопасности данного органа внешней разведки, то есть за рамками своей компетенции (ultra vires).

Результаты оперативно-розыскной деятельности могут «использоваться в доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств» (ч. 2 ст. 11 Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ). Презумпция невиновности «лица, обвиняемого в совершении преступления, … может быть опровергнута только посредством процедур, предусмотренных уголовно-процессуальным законом, и только в рамках уголовного судопроизводства».

Как отмечает Верховный Суд РФ, «использование в качестве доказательств по уголовному делу результатов оперативно-розыскных мероприятий возможно только в том случае, когда… полученные сведения представлены органам предварительного расследования и суду в установленном порядке и закреплены путем производства соответствующих следственных или судебных действий.». К числу таких действий Верховный Суд РФ относит допрос в качестве свидетелей лиц, участвовавших в проведении оперативно-розыскных мероприятий, то есть непосредственно воспринимавших процесс получения сведений; допрос вместо них других лиц, например, получивших информацию с чужих слов, Верховный Суд РФ не разрешает. Кроме того, указывается, что недопустимые доказательства, полученные «на основе результатов оперативно-розыскной деятельности, …не могут быть восполнены путем допроса сотрудников органов, осуществлявших оперативно-розыскные мероприятия». Иными словами, Верховный Суд РФ не только не позволяет замещать свидетельские показания сотрудников, непосредственно получивших важные для дела сведения, показаниями с их слов, но также ограничивает предмет показаний самих этих сотрудников.

Сотрудники полиции, ФСБ, а также других правоохранительных органов, могут допрашиваться с соблюдением мер безопасности, предусмотренных ч. 9 ст. 166, ч. 8 ст. 193, ч. 5 ст. 278 УПК РФ, включая сокрытие сведений об их личности и «допрос в условиях, исключающих визуальное наблюдение свидетеля другими участниками судебного разбирательства» (ч. 5 ст. 278 УПК РФ).

Защита свидетелей «от вероятной мести и запугивания» рекомендуется и предусматривается международными договорами и другими актами мирового сообщества. Однако все эти меры, как подчеркивается в соответствующих актах, должны осуществляться «без ущерба для прав обвиняемого». Пункт 4 принципа IX Руководящих принципов в области прав человека и борьбы с терроризмом гласит: «Такие ограничения права на защиту должны быть строго пропорциональны преследуемой цели, и должны быть приняты компенсационные меры, позволяющие защитить интересы обвиняемого, с тем, чтобы был сохранен справедливый характер судебного разбирательства и права защиты не были бы полностью лишены своего содержания».

В соответствии с правовой позицией Европейского суда по правам человека, к использованию работников правоохранительных органов «в качестве анонимных свидетелей следует прибегать лишь в исключительных обстоятельствах»; «природа их служебных обязанностей… требует впоследствии дачу показаний в открытом судебном заседании». В каждом деле национальному суду необходимо обеспечить «достаточные уравновешивающие факторы, включая меры, обеспечивающие справедливую и надлежащую оценку достоверности этих показаний». Чем большее значение имеют показания анонимных свидетелей, тем меньше сторона защиты должна быть стеснена в своих правах при исследовании их показаний.

Конституционный Суд РФ подчеркивал: «…Устанавливаемые в статьях 166, 241 и 278 УПК Российской Федерации гарантии обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства… не упраздняют установленные уголовно-процессуальным законодательством общие правила собирания, проверки, оценки и использования доказательств, не лишают суд и участников уголовного судопроизводства… возможности проведения проверки получаемых в таких условиях доказательств». Нормы законодательства, закрепляющие перечень составляющих государственную тайну сведений (в частности, о силах, средствах, источниках, методах, планах и результатах оперативно-розыскной деятельности, а также о лицах, сотрудничающих или сотрудничавших на конфиденциальной основе с органами, осуществляющими такую деятельность), «не регулируют уголовно-процессуальную деятельность по получению, проверке и оценке доказательств. …Указанные статьи не содержат положений, освобождающих суд, прокурора, следователя и дознавателя от обязанности исследовать доводы подозреваемого, обвиняемого о признании тех или иных доказательств не имеющими юридической силы и при возникновении сомнений в допустимости или достоверности этих доказательств — отвергнуть их».

Таким образом, показания анонимных свидетелей подлежат проверке и оценке по общим правилам доказывания, установленным статьями 17, 87 и 88 УПК РФ, с точки зрения их относимости, допустимости, в том числе с соблюдением требований п. 2 ч. 2 статьи 75 УПК РФ, согласно которому к недопустимым доказательствам относятся показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности.

Из материалов судебной практики видно, что неспособность свидетеля указать источник своей осведомленности при сообщении сведений с чужих слов выступает существенным нарушением уголовно-процессуального закона. Судебное разбирательство отвечает требованиям законности и справедливости, если «свидетели дали исчерпывающие пояснения об источниках своей осведомленности об обстоятельствах, подлежащих доказыванию по настоящему делу, которыми являются, в том числе, результаты оперативно-розыскной деятельности. Стороны не были ограничены в возможностях допроса данных свидетелей». Показания свидетелей могут считаться допустимыми лишь в том случае, если «допрошенные лица указывали либо конкретные фамилии людей, от которых им известны те или иные обстоятельства по делу, либо говорили, что сами знают их, поскольку были непосредственными очевидцами или участниками событий».

Итак, из положений уголовно-процессуального закона и правовых позиций высших судов РФ следует, что показания анонимного свидетеля, как и любого другого свидетеля, который не может или не желает раскрыть источник своей осведомленности, недопустимы в качестве доказательства, подлежат исключению из разбирательства, негодны для установления входящих в предмет доказывания по уголовному делу обстоятельств, не позволяют основывать на них обвинение и обвинительный приговор суда.

По второму вопросу

Общие требования к доказыванию были изложены при ответе на предыдущий вопрос, поставленный перед специалистом.

Так, не является доказательством в уголовном судопроизводстве документ (например, справка), достоверность которого нельзя проверить и оценить (ст. 85, 87, ч. 1 ст.88 УПК РФ). Никакое доказательство не имеет заранее установленной силы (ст. 17 УПК РФ), даже почерпнутое из авторитетного источника, представленное правоохранительным органом.  В процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам Уголовно-процессуальным кодексом РФ (ст. 89 УПК РФ).

Справка выступает источником доказательств, относящимся к «иным документам» (п. 6 ч. 2 ст. 74 УПК РФ). Государственные органы, включая органы, осуществляющие оперативно-розыскную деятельность, не вправе, выдавая справки, подменять собой следователя и суд, устанавливая обстоятельства, входящие в предмет доказывания по уголовному делу (ст. 73 УПК РФ): «наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу», устанавливают именно «суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном» УПК РФ (ч. 1 ст. 74 УПК РФ).

Конституционный Суд РФ указывает: «Результаты оперативно-розыскных мероприятий являются не доказательствами, а лишь сведениями об источниках тех фактов, которые… могут стать доказательствами только после закрепления их надлежащим процессуальным путем, а именно на основе соответствующих норм уголовно-процессуального закона…». В соответствии с пунктом 20 Инструкции, утвержденной приказами должностных лиц, возглавляющих правоохранительные органы, «Результаты ОРД, представляемые для использования в доказывании по уголовным делам, должны позволять формировать доказательства, удовлетворяющие требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к доказательствам в целом, к соответствующим видам доказательств; содержать… данные, позволяющие проверить в условиях уголовного судопроизводства доказательства, сформированные на их основе». Невозможность в ходе уголовного судопроизводства проверить достоверность изложенных в справке сведений делает данный документ недопустимым в качестве доказательства.

В свете сказанного справка, отвечающая на запрос следователя и подтверждающая наличие значимого для уголовного дела факта, подписанная должностным лицом (руководителем) оперативного подразделения, недопустима в качестве доказательства и подлежит исключению из разбирательства, если первоисточник осведомленности данного должностного лица не указан и установить его в рамках уголовного судопроизводства не представляется возможным.

На основании изложенного, прихожу к следующим выводам.

1. Документы, полученные в ходе разведывательной деятельности от находящегося в иностранном государстве негласного источника, достоверность которого невозможно проверить средствами уголовного процесса, недопустимы в качестве доказательств и подлежат исключению из разбирательства. Оперативные подразделения органов внешней разведки РФ наделяются правом производства оперативно-розыскных мероприятий исключительно в целях обеспечения безопасности органов внешней разведки, а потому собранные и представленные ими сведения и документы по иным вопросам юридического значения в рамках уголовного судопроизводства не имеют, недопустимы в качестве доказательств и подлежат исключению из разбирательства.

Показания свидетеля, как и анонимного свидетеля, который не раскрывает источник своей осведомленности, недопустимы в качестве доказательств и подлежат исключению из разбирательства. Данное правило касается и случаев, когда подлежащие раскрытию сведения защищаются режимом государственной тайны или сохраняются в тайне в интересах органа, осуществляющего оперативно-розыскную или разведывательную деятельность, сотрудничающих с этим органом лиц.

2. Справка, отвечающая на запрос следователя и подтверждающая наличие значимого для уголовного дела факта, подписанная должностным лицом (руководителем) оперативного подразделения, недопустима в качестве доказательства и подлежит исключению из разбирательства, если первоисточник осведомленности данного должностного лица не указан и установить его в рамках уголовного судопроизводства не представляется возможным. Такой справкой не могут устанавливаться обстоятельства, входящие в предмет доказывания по уголовному делу, и другие факты, установление которых возложено уголовно-процессуальным законом на должностных лиц и органы, ведущие уголовный процесс: следователя, дознавателя, суд.

Данное заключение подготовлено в городе Москве в период с 15 февраля 2020 года по 3 марта 2020 года.

Данное заключение основано на моих профессиональных познаниях и дано с пониманием ответственности за заведомо ложное показание специалиста по ст. 307 УК РФ.

3 марта 2020 г.

Профессор ф-та права НИУ «Высшая школа экономики»,  к.ю.н, заслуженный юрист РФ
С.А.Пашин


Подпишитесь на регулярный донат
100 000 ₽ — наши минимальные ежемесячные расходы. На эти деньги мы оплачиваем работу юристов, редакторов и программистов. И это далеко не все статьи расходов.
Мы разумно подходим к постановке целей и отчитываемся за каждый потраченный рубль. Подпишитесь на регулярный донат. Помогите нам выполнить программу минимум.

Читайте также

  • Новости
    И 388 поручительств мало: Ивану Сафронову продлили арест

    Лефортовский районный суд Москвы оставил журналиста Ивана Сафронова под стражей до 7 марта 2021 года, несмотря на то что адвокаты предоставили 388 поручительств за обвиняемого. На заседание не пустили журналистов и родственников Сафронова, а его защита считает, что выбор такой меры пресечения необоснован.

  • Новости
    Прокуратура считала окончательными свои отказы в реабилитации репрессированных. Теперь это не так

    Суд должен проверять отказы прокуратуры в реабилитации репрессированных. Конституционный Суд (КС) пояснил, каким образом стоит трактовать статью 8 Закона РФ «О реабилитации жертв политических репрессий». Определение КС совпадает с позицией юристов «Международного Мемориала» и Команды 29. Ранее они обратились в суд с жалобой из-за дела Георгия Шахета, который просил реабилитировать своего деда.

  • Новости
    ФСБ тайно приходит к подзащитному. Суд считает, что адвокатам можно не давать эту информацию

    Суд отказал адвокату Леониду Крикуну в предоставлении информации о встречах сотрудников ФСБ с его подзащитным, который содержится в СИЗО-3 Санкт-Петербурга. В следственном изоляторе сообщили, что эти сведения носят гриф «для служебного пользования» (ДСП). Команда 29 будет помогать Крикуну добиться предоставления данных о визитах ФСБ.

  • Новости
    «Государство пытается заставить своих граждан замолчать»: как власти собираются признавать россиян иноагентами

    В Госдуму внесли новый законопроект об НКО-иноагентах. Если его примут, власти смогут вести учет всех общественных объединений, а иностранными агентами будут признавать даже обычных граждан, которые занимаются политикой. Старший юрист Команды 29 Максим Оленичев рассказал, чем опасен этот законопроект и как он может повлиять на жизнь россиян.