Письма политзаключенным 2 минуты

Анна Монгайт — Карине Цуркан

Мы открываем новую рубрику — рубрику открытых писем политзаключенным. Даже если письмо урежет цензор или выкинет надзиратель — рано или поздно оно попадет к адресату. Хотелось бы, конечно, чтоб рано: за решеткой слова поддержки становятся особенно важны. Мы надеемся, что наша инициатива сделает регулярную переписку с политзеками хорошим социальным тоном, такой же полезной привычкой, как пожертвования благотворительным фондам и правозащитным организациям. Первой на наш призыв «пишите письма» отзывается ведущая телеканала «Дождь» Анна Монгайт, решившая вступить в переписку с подзащитной «Команды 29» Кариной Цуркан.

Дорогая Карина!

Несколько дней я собиралась, чтобы написать вам это письмо, потому что запредельные 15 лет, которые вам дали — это бездна. Когда я стою перед ней, сердце уходит в пятки — а надо ее перепрыгнуть и не упасть. Я хочу протянуть вам руку, потому что чем больше будет рук — тем легче будет жить/пережить. И я уверена, что не 15 лет, потому что я, как Навальный, несколько идеалистически верю в прекрасную Россию будущего. А в ней такая чудовищная судебная несправедливость как фейковые дела за госизмену будут пересмотрены — как и в принципе примат государства над человеком, его жизнью, его болью и переживаниями. Я в это верю, потому что иначе очень тяжело не только в заключении, но и на свободе.

Дорогая Карина!

Говорят, в письмах в колонию о многом нельзя писать, поэтому я на всякий случай начну еще раз. Представим себе, что цензоры вычеркнули начало. Мы ведь не знакомы. Я вам расскажу о себе. Меня зовут Аня Монгайт. Я работаю на единственном независимом телеканале в России — на «Дожде». Уже несколько лет я наряду с новостями веду профеминисткую программу. Она называется «Женщины сверху». Название многих задевает, но это факт — за последние годы женщин сверху стало несоизмеримо больше, ведь это в первую очередь самоощущение. Конечно, вы одна из них — и стали этой независимой, состоявшейся женщиной сверху, конечно, вопреки обстоятельствам. Сделать юридическую и управленческую карьеру в современной Молдавии, а потом дойти до топовой позиции в такой крупной российской госкомпании — это история, достойная страниц журнала Forbes, а не судебной хроники. Это несоответствие особенно режет глаз, этого просто не может быть. Я смотрела на ваши снимки из суда и поражалась, как безупречно вы держитесь, как исключительно женственно выглядите. И вообще, я уверена, что скоро наступит день, когда на передний план опять вернутся комплименты, а не слова сочувствия, дорогая Карина!

Надеюсь стать вашей подругой по переписке.

Анна Монгайт


Иллюстрации
  • Igor Simkin

Подпишитесь на регулярный донат
100 000 ₽ — наши минимальные ежемесячные расходы. На эти деньги мы оплачиваем работу юристов, редакторов и программистов. И это далеко не все статьи расходов.
Мы разумно подходим к постановке целей и отчитываемся за каждый потраченный рубль. Подпишитесь на регулярный донат. Помогите нам выполнить программу минимум.

Читайте также

  • Письма политзаключенным
    Юрий Сапрыкин — Андрею Ломову

    «Дворцовое дело» — самая свежая кампания политических преследований граждан: она развернута силовиками после зимних митингов. Её фигуранты сейчас находятся в СИЗО и, говорят, переживают, что им мало пишут. Об этом узнал журналист Юрий Сапрыкин. Сегодня мы публикуем его письмо геодезисту Андрею Ломову, которого дома ждут семеро детей и беременная жена.

  • Письма политзаключенным
    Александр Морозов и Сергей Невский — Марии Колесниковой

    Сегодня в новой рубрике «Письма политзаключённым» — целых два письма Марии Колесниковой. Всего три года назад она была музыкантом, куратором прогрессивных арт-инициатив, ради этого дела вернувшейся в родной Минск из Штутгарта, где была чрезвычайно востребованной флейтисткой. Такой её помнит старый друг, композитор Сергей Невский. Сегодня Маша — очевидно, одна из главных узниц совести в мире, лидер белорусского протеста: к этой Колесниковой обращается не знакомый с ней, но совершенно потрясённый тем, что она сделала и делает, политолог Александр Морозов. Прочтите оба письма. (Авторская грамматика сохранена: многие сочувствующие белорусскому протесту предпрочитают писать «беларусский» и «Беларусь», и мы считаем это совершенно легитимным альтернативным вариантом.)