В 2014 году шесть московских диггеров проникли на «секретный объект» под землей. Там они сделали фотографии и опубликовали их «Вконтакте». Через год ФСБ обвинила диггеров в незаконном получении гостайны. Одного из них приговорили к пяти годам строгого режима, остальные получили условные сроки. К29 поговорила с фигурантом этого дела Павлом Софроновым и рассказывает его историю.

Поделиться в соцсетях:

«Выйдите, мы вашу машинку поцарапали»

17 ноября 2015 года в 6 часов утра 19-летнего Павла Софронова разбудил звонок. По телефону сказали: «Выйдите, мы вашу машинку поцарапали».

Он накинул джинсы и куртку, захватил фонарь, вышел на улицу. У машины оказались спущены колеса. Когда Софронов начал искать царапины, к нему подошли два человека, представившиеся сотрудниками ФСБ. На него надели наручники и повезли на обыск — в ту квартиру, где он был прописан.

Обыск продолжался пять часов. Перед ним Софронову зачитали постановление о возбуждении уголовного дела. Оперативники забрали у Софронова два компьютера, разбитый планшет, две рации и старый неработающий телефон.

После этого Софронова отвезли в здание Следственной службы УФСБ в Большом Кисельном переулке. Он понял, что задержание связано с прошлогодним залазом на подземный объект, где он был вместе с компанией из пяти человек. К вечеру задержали всех остальных.

Позже телеканал «360» в репортаже об этом задержании показал кадры, как сотрудники ФСБ разбивают окно в съемной квартире двух диггеров, живших в Калининграде, и увозят их в Москву на самолете.

На допросе следователь показал Софронову скриншоты с его страницы «Вконтакте» со словами, что ему стоит признать вину — ведь он распространял в интернете фотографии с засекреченных объектов.

— Я не выкладывал фотографии, а сделал репост, — пояснил Софронов.

— Это еще что такое? — переспросил следователь.

Ближе к полуночи Софронова и остальных задержанных диггеров отвезли в изолятор на Петровке, 38. Там их раздели, срезали шнурки и сняли резинки с одежды.

Павел Софронов. Фото: из личного архива Павла Софронова

Человек из ФСБ

Впервые Павел Софронов оказался под землей в 2011 году — еще школьником. Вместе с друзьями он лазил по разным местам, которые удавалось найти. Фотографии с залазов диггеры публиковали в «Живом журнале», в блогах на сайтах caves.ru, diggers.ru, urban3p.ru и в паблике «Типичный диггер» «Вконтакте».

Новый 2014 год Софронов вместе с другими диггерами встречал под землей — в бомбоубежище района Измайлово. 1 января он поднялся на поверхность, чтобы встретить друзей, и у метро его задержали. Сотрудники полиции стали расспрашивать Софронова о диггерах, а потом дали ему телефон, чтобы он поговорил с позвонившим. Собеседник представился «человеком из ФСБ» и настоятельно попросил Софронова больше не соваться в метро и передать это другим. «Тогда я просто охренел и прямо сказал: „Вы чего, мы не собирались ни в какое метро!“», — вспоминает Софронов.

Бомбоубежище в Измайлово. Фото: из личного архива Павла Софронова

Вторая встреча со спецслужбами случилась уже в октябре. Вечером Софронов с друзьями допоздна сидел в кафе «Му-Му» у метро «Добрынинская». Выйдя на улицу, они решили пройтись и обнаружили неподалеку необычную конструкцию. На здании была табличка «Сооружение метрополитена». Диггеры решили, что это может быть частью «Метро-2» (сеть засекреченных московских подземных транспортных сооружений).

В 2002 году журналист издания «Компромат» Юрий Зайцев писал, что впервые о секретной системе подземных коммуникаций стало известно публично в 1992 году, когда газета «Аргументы и факты» опубликовала фрагмент доклада Минобороны США и показала карту секретных объектов Москвы. Затем, по словам Зайцева, термин «Метро-2» употребил журнал «Огонек», а после его подхватили на телевидении и в прессе. Схема секретного метро состояла из нескольких линий. Маршрут третьей линии приблизительно пересекался с местом, в которое проникли диггеры.

Надписей, что объект секретный или кем-то охраняется, диггеры не заметили и решили залезть внутрь. Под землю спустились трое: Софронов, его приятель Геннадий Нефедов и 15-летний Даниил Водогреев (имя изменено). Гуляли они недолго — вскоре их задержали охранники. Диггеров отвезли в отдел МВД — там им выписали штраф (по 300 рублей каждому) и велели явиться с квитанцией об оплате.

Когда на следующий день Софронов пришел с оплаченным штрафом, в отделении у него отобрали телефон и прочитали его переписку. По словам диггера, он сам ввел пароль на устройстве, потому что был «молодой и неопытный». В соседней комнате его ждал оперативный сотрудник ФСБ, представившийся Артемом Усенко. Он начал расспрашивать Софронова об «объекте», интересовался биографией его «сообщников», называл шпионом, запугивал и угрожал.

«Вам теперь пять лет светит, — цитирует диалог с силовиком Софронов. — Из универа вылетишь, в стройбат пойдешь». «Строить тоже надо уметь», — отшучивался Софронов.

«Когда я снова сказал, что не знаю их [тех, с кем находился под землей], Усенко потребовал поклясться на крови. Принес антистеплер и сказал: „Бери, режь!“», — рассказывает Софронов.

Он порезал палец, кровь капнула на лист. Усенко рассмеялся и ушел. После допроса Софронову отдали телефон и отпустили.

Гостайна под землей

Один из самых известных диггеров Москвы Вадим Михайлов рассказывает, что силовики заинтересовались диггерами давно — на него они вышли в 1981 году, когда ему было 16 лет. В Советском союзе диггеры, по его словам, помогали спецслужбам охранять режимные объекты и даже имели кураторов в КГБ.

Через несколько дней после задержания Нефедов и Водогреев снова спустились под землю, взяв с собой еще одного несовершеннолетнего диггера — Василия Смирнова. Когда спустя сутки Нефедов перестал выходить на связь, Софронов пошел на поиски. Вместе с ним спустились еще трое: Никола Блазнин, Оксана Моисеева (имя изменено по требованию Роскомнадзора об удалении персональных данных) и Денис Степанов.

Спускались долго — Софронов рассказывает, что в подземелье мог бы уместиться двенадцатиэтажный дом. Внизу сразу встретили Нефедова, Водогреева и Смирнова.

«Обстановка была похожа на „Бункер-42“ [музей Холодной войны в Москве], — вспоминает Софронов. — Мы решили прогуляться до места, над которым стоит Кремль, но уперлись в ворота с воздуховодами, не стали ничего ломать и ушли в сторону».

Другая часть тоннеля напомнила Софронову декорации из фильма ужасов: редко где работающий свет, разбросанные банки из-под «Ягуара» и ржавые конструкции. Фотографии тоннелей с той прогулки остались на флешках, которые забрал с собой Водогреев.

Под землей диггеры провели около 20 часов. «Вылезли уже на Китай-городе, в Кривоколенном переулке. Идти туда [от места залаза] 4–5 часов», — рассказывает Софронов. На выходе их встретили — полицейские и люди в камуфляже.

На Софронова надели наручники и завели его в будку охраны. Там ждал Усенко. Он ударил Софронова в грудь и приказал ему раздеться до трусов, вывернуть носки и вырвать стельки из кроссовок. Усенко потребовал карты памяти с фотографиями из-под земли. Их у Софронова не было — и после допроса его с остальными диггерами отвезли в участок, снова оштрафовали на 300 рублей и отпустили.

Через несколько дней всех диггеров обзвонили и пригласили поговорить «с людьми из госбезопасности». В отделении полиции каждого по отдельности просили рассказать о спуске под землю в подробностях. В конце давали подписать бумагу о неразглашении государственной тайны. Документ подписал только Денис Степанов.

Диггеры посоветовались со знакомым адвокатом. Он убедил их в том, что состава преступления нет, и им ничего не грозит, поскольку они не видели секретных документов и не являются носителями гостайны.

«После этого я перестал лазить, — говорит Софронов. — Сосредоточился на учебе, повзрослел и собирался жениться. У меня уже было две административки и [власти] гайки закручивали».

Через год — в ноябре 2015 — всю компанию задержали. От следователей диггеры узнали, что объект, на котором они были, принадлежит компании «ТрансИнжСтрой» и что они, проникнув туда, получили «сведения, составляющие государственную тайну».

Мещанский суд Москвы отправил пятерых задержанных диггеров в СИЗО «Водник». Им предъявили обвинение в незаконном получении и распространении сведений, составляющих государственную тайну (пункты «а» и «д» части 2 статьи 283.1 УК). Оксану Моисееву отправили под домашний арест — ей предъявили то же, но без пункта о распространении информации.

В 2012 году статьи УК о госизмене, шпионаже и разглашении гостайны серьезно расширили. Появилась и новая статья 283.1 — о незаконном получении гостайны. С 2012 по 2017 год по ней было осуждено 5 человек. В 2018 году — 8 человек, а за первое полугодие 2019 года — 1 человек.

Стать носителем государственной тайны можно даже неосознанно — например, услышав ее от секретоносителя, как было в деле жителя Брянска Виктора Рыжанова. Формально закон запрещает привлекать по этой статье без прямого умысла, но на практике это не всегда соблюдается.

«Статья 283.1 позволяет преследовать за нарушение режима гостайны людей, не являющихся секретоносителями, — говорит адвокат Виктора Рыжанова Иван Павлов. — Тогда как только секретоносители могут четко понимать, что является гостайной, а что — нет. Возможность обвинять людей в нарушении правовых актов, с которыми они не могли быть ознакомлены, противоречит Основному закону».

«Если хочешь в СИЗО — тоже можешь взять себе адвоката»

Софронов долго отказывался признавать вину — и за это, как он считает, на него начали давить. В декабре его перевели в спецблок СИЗО — под особый контроль. Следователь не давал ему свиданий. Надзиратели нашли у него зашитые в подушку карты, угрожали карцером и запирали в душе, а сокамерники распускали слухи. Софронов говорит, что это было частью внутрикамерной разработки — так его пытались заставить признать вину.

К началу января 2016 года вину признали все диггеры, кроме двух — Софронова и Моисеевой. Через пару недель Софронову сообщили, что к делу могут добавить еще один эпизод: его сокамерник заявил, что тот якобы распространяет гостайну среди заключенных. В итоге Софронов пошел на сделку со следствием и признался. После этого давление со стороны сокамерников прекратилось. 29 января Софронов вышел из СИЗО под подписку о невыезде.

«Когда признавал вину, мне предложили изменить показания старых допросов. Согласился и на это, потому что мне уже было все равно. Остальные [к этому времени] уже месяц были под домашним арестом», — вспоминает он.

После освобождения Софронов встретился с диггером Антоном Лекторским. В день залаза он был вместе с компанией, но под землю не пошел и стал свидетелем по делу. Лекторский рассказал, что на него и других свидетелей тоже давили и под угрозой уголовного дела заставляли подписывать одинаковые показания.

К концу зимы диггеры испугались, что статью им могут изменить на более тяжкую — с разглашения гостайны на госизмену: следствие посчитало, что Никола Блазнин мог переслать фотографии секретного объекта другу из Литвы. При этом дело диггеров совпало по времени с делом Светланы Давыдовой, обвиняемой в госизмене, и Софронов боялся большого срока — до 20 лет.

Читать полную историю


Диггеры решили привлечь к делу внимание общественности. Софронов встретился с журналистом «Медиазоны» и на условиях анонимности рассказал о деле. Текст вышел 20 апреля 2016 года. Через неделю Софронова вызвали к следователю. Тот предупредил его, чтобы он не рассказывал о деле даже друзьям.

25 апреля Геннадия Нефедова отправили из-под домашнего ареста обратно в СИЗО. В ходатайстве об изменении меры пресечения было сказано, что находясь под домашним арестом, Нефедов общался со свидетелем по вопросам, связанным с уголовным делом.

Нефедов обратился к адвокатам «Команды 29». После этого следователь вызвал Софронова и предупредил: «Если хочешь в СИЗО — тоже можешь взять себе адвоката». Софронов вспоминает, что следователи называли «Команду 29» американскими шпионами.

Состояние Нефедова в СИЗО тем временем резко ухудшилось. «Там были пыточные условия, — рассказывает Павел Софронов. — Его не пускали гулять, он несколько раз вскрывался и объявил голодовку. Жизнерадостного, крепкого и сильного человека превратили в психа и овоща».

Летом 2016 года Нефедов отказался от адвоката «Команды 29». Софронов считает, что сделал он это не по своей воле: в СИЗО на него постоянно давили.

Адвокат Евгений Смирнов из «Команды 29» говорит, что дело диггеров стало одним из первых по статье 283.1. «В свое время для них [диггеров] ввели несколько новых статей, которые карали за незаконное проникновение. Но никто не мог предположить, что их могут привлечь по такой серьезной статье, связанной с государственной безопасностью». С тех пор, отмечает Смирнов, появилось еще несколько дел о разглашении гостайны — но каждое из них так же абсурдно. «То отправляют в колонию за разговоры с приятелем-пограничником, то годами держат в СИЗО из-за агента ФСБ, который напился и стал рассказывать о своей работе на контору».

Антидиггерские меры

В декабре 2015 года штрафы по статье 20.17 КоАП («Нарушение пропускного режима охраняемого объекта») увеличили с 300 рублей до 3–5 тысяч с конфискацией орудия преступления. Кроме того, в Уголовный кодекс добавили статью 215.4, которая предусматривает наказание за неоднократное проникновение на подземный или подводный объект, охраняемый в соответствии с законодательством РФ о ведомственной или государственной охране: от 2 до 4 лет лишения свободы.

Показательная акция

В ноябре 2016 года диггерам дали ознакомиться с материалами дела. Софронов смог изучить только 4 тома из 14. Копии делать не разрешали, а когда следователь заподозрил, что Софронов что-то сфотографировал, с его телефона пропали все снимки. «На выходе [из здания ФСБ] стояли какие-то замысловатые пропускные устройства. И когда мы через них прошли, я взял телефон в руки и понял, что он в перезагрузке. Включился уже пустым», — удивляется Софронов.

Дело рассматривали в Московском окружном военном суде. Основными свидетелями, по словам Софронова, были сотрудники полиции и «ТрансИнжСтроя». Софронов и Моисеева — единственные из диггеров, кто задавал вопросы на процессе — спрашивали, откуда можно было узнать, что шахта секретная. Свидетели признавались, что узнать об этом нельзя.

Главное управление специальных программ при президенте России провело экспертизу по гостайне. Она признала секретными адреса объектов, на которых были диггеры. «Нам их диктовали сами менты, — вспоминает Софронов. — Мы просто наткнулись на место и не знали ни точного адреса, ни глубины объекта, ничего». Экспертиза фотографий, опубликованных в соцсетях, тоже оказалась противоречивой. «Они выяснили, что на одних снимках гостайна была, а на других, из того же места, — нет», — говорит Софронов.

Объект «ТрансИнжСтроя», на который проникли диггеры. Фото: «Живой журнал»

Во время суда Геннадий Нефедов, который не мог нормально спать в СИЗО, лег прямо на лавочку в клетке. Конвоиры сделали ему замечание и попытались разбудить. Нефедов начал кричать и биться головой о стену. Его удалили из зала суда.

Приговор огласили 27 декабря. Геннадию Нефедову дали пять лет колонии строгого режима — ранее он был судим за нанесение тяжких телесных повреждений (по словам Софронова, «заступался за девочку») и разглашение гостайны сочли опасным рецидивом. Остальных пятерых диггеров осудили на три года условно и амнистировали.

«Гена уехал в Воронеж, — рассказывает Софронов. — Отправлял жалобы оттуда: писал Жириновскому, подавал гражданский иск на условия содержания и пытался писать в ЕСПЧ. Все это заканчивалось только карцером — его закрывали 15 раз. Он до сих пор не понимает, за что ему дали пять лет. Не дают УДО, хотя мы с Оксаной Моисеевой собрали около 60 подписей. Я даже нашел организации, которые готовы принять его на работу».

Софронов говорит, что до этой истории Нефедов был «человеком-ракетой, которому все было нипочем». С момента первого задержания в 2014 году и до ареста всей компании в ноябре 2015 года он побывал в «секретном месте» пять раз.

Сам Софронов выучился на юриста и занялся общественной и расследовательской деятельностью. Он зарегистрировал свое СМИ и присоединился к сайту гражданских активистов «Движение». Летом 2019 года, когда Софронову начали угрожать похищением, он уехал из страны. По его словам, избиение, похищение и изнасилование заказал участковый из района Вешняки.

«Если вам говорят: „Давайте по-тихому спустим, получите условку и будете гулять“ — не верьте, — заключает Софронов. — Нужно привлекать внимание СМИ — лишь бы не оставаться одному. Потому что человек, оказавшийся один на один с системой, может не найти поддержки даже у своих друзей, родственников и соратников».

Большинство из тех, кто активно лазил, либо перестали это делать, либо лазают очень тихо — не выкладывают фотографии в сеть и никому об этом не рассказывают.

Павел Софронов (слева). Фото: личный архив Павла Софронова

«Мне кажется, цель этой показательной „акции“ была однозначной — запугать диггеров и посеять страх в их рядах, — говорит один из московских диггеров, представившийся Михаилом. — Время веселых, безбашенных и незабываемых приключений закончилось именно тогда, в 2015 году. Уже после ареста ребят ФСБ пыталась склонить к сотрудничеству участников того похода и заставить их быть информаторами».

Савелий, другой диггер, тоже считает, что дело отразилось на всех диггерах. «Теперь каждый охранник считает себя ФСБ, а свой объект, какой-нибудь заброшенный завод, — „Метро—2“. Лазить стало дорого. С одной стороны, хорошо, что система безопасности работает. Но если кто-то реально захочет проникнуть в эти системы, для него это не будет невыполнимой миссией, поэтому смысла в этих штрафах и наказаниях не вижу».

Оксана Моисеева сейчас возит Нефедову передачки в Воронеж, пишет письма и добивается условно-досрочного освобождения.

У Дениса Степанова своя студия звукозаписи. Василий Смирнов, по сведениям знакомого Софронова, работает в транспортной безопасности Московского метрополитена. «Сдает диггеров ментам», — резюмирует Софронов.

Имя Николы Блазнина можно найти на сайте «Технических систем безопасности». Он работает исполнительным директором в компании своего отца, а в числе заказчиков, с которыми сотрудничает ТСБ, значатся УВД на Московском метрополитене, Федеральная служба охраны и Ростех. Все посты с фотографиями объектов «ТрансИнжСтроя» из своего аккаунта в «Живом журнале» Блазнин удалил. «Лазает теперь только по горам и хвалит Путина», — комментирует Софронов.

Последняя запись, опубликованная в «Живом журнале» Николы Блазнина 30 апреля 2016 года, заканчивается фразой: «Не повторяйте наши ошибки. Слишком дорогая цена за них».

Текст: Алексей Юртаев, Редактор: Татьяна Торочешникова, Иллюстрация: Марина Маргарина