Конфликт вокруг передачи Исаакиевского собора РПЦ вскрыл масштабную проблему — непубличность церковной реституции. По закону передача государственного имущества церкви должна быть открытой, но это требование выполняется не всегда. Рассказываем, как за последние четыре года несколько десятков зданий передали различным религиозным организациям, и об этом никто не мог узнать.

Поделиться в социальных сетях:

Борьба граждан и церкви за Исаакий в последние полгода стала главным общественно-политическим конфликтом в Петербурге и одной из самых обсуждаемых тем на федеральном уровне. Катализатором конфликта стал не сам факт передачи собора, а закрытое принятие этого решения.

Как непубличная передача Исаакия стала общественно-политическим конфликтом?

Информация о том, что в Смольном готовят документы на передачу Исаакиевского собора, утекла через СМИ, и никто из официальных лиц сначала её не комментировал. В начале января 2017 года губернатор Георгий Полтавченко заявил, что по ситуации с собором «вопрос решён» — это было его первое и последнее публичное выступление на эту тему. Глава города фактически исключил возможность дальнейшей дискуссии. Противники передачи Исаакия церкви недоумевали: кем и на каком основании был «решён» вопрос.

Быстро разгоревшийся конфликт — народный сход на Исаакиевской площади, политизация ситуации оппозиционными региональными депутатами — заставил чиновников и церковных иерархов провести пресс-конференцию, где несостыковки между действиями Смольного с РПЦ и буквой закона стали очевидными.

Обнаружилось, что никаких правовых оснований для передачи собора нет. Церковь не подавала заявления о притязаниях на собор, как обязана, в Смольном не создали комиссию для разрешения разногласий, что тоже предусматривает закон.

На вопросы журналистов о том, почему столь важное для города решение принималось непублично, вице-губернатор Михаил Мокрецов призвал «не углубляться в юридическую технику исполнения» и «не искать чёрную кошку в чёрной комнате». По официальной позиции Смольного и РПЦ, решение о передаче собора принято на основании личных договоренностей между губернатором Полтавченко и патриархом Кириллом, а все «юридические формальности» можно соблюсти постфактум.

Как должна проходить реституция по закону и какие были нарушения?

В 2010 году Госдума приняла федеральный закон «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности» (ФЗ-327). До этого храмы передавались РПЦ в ручном режиме постановлениями правительства.

И до Исаакия конфликты вокруг передачи государственного имущества церкви были связаны с непубличностью этого процесса. Например, в 2010 году в Калининградской области был громкий скандал. Большинство религиозных объектов в регионе — католические и лютеранские храмы. В Госдуме уже обсуждали законопроект о реституции, и казалось, что с его принятием на эти храмы смогут претендовать католики и лютеране.

Неожиданно губернатор Николай Цуканов в экстренном порядке внес законопроекты, которыми в собственность Русской православной церкви передавали несколько кирх и орденских замков. Власти не провели общественного обсуждения этих инициатив. Журналистам и общественникам с трудом удалось попасть на заседание регионального парламента, где утверждались законопроекты. Это спровоцировало публичный конфликт: в Калининграде прошло несколько пикетов с требованием отменить принятые законы.

Акции поддержали региональные отделения партий «Патриоты России», «Яблоко», движения «Солидарность» и региональный Союз музеев, Ассоциация гидов и переводчиков и другие культурные организации. Архиепископ-митрополит католической епархии Божией Матери в Москве Паоло Пецци выступил с осуждением действий РПЦ и региональных властей. Он заявил, что при подготовке законопроекта о передаче зданий не консультировались с католической общиной России.

Пецци обвинил калининградских депутатов в кулуарном принятии решений, а РПЦ — в лоббировании своих интересов. Калининградская православная епархия объяснила свои действия заботой об исторических зданиях и стремлением удовлетворить духовные потребности жителей региона. Эта дискуссия происходила постфактум. Процесс принятия решения был закрытым и не предполагал публичного обсуждения и учёта интересов сторон.

Массовые протесты граждан против передачи Исаакиевского собора церкви не остановили процесс реституции и пока не сделали его более прозрачным

Разработка законодательной базы для церковной реституции, казалось, поможет вывести этот процесс из кулуаров в публичное пространство. Обсуждение законопроекта о реституции в Госдуме сопровождалось многочисленными конфликтами. Категорически против его принятия выступало музейное сообщество. Претензии были у Общественной палаты и парламентской оппозиции.

Итоговый компромиссный текст закона — результат длительных переговоров между правительством, музейщиками и церковью. Сейчас закон подразумевает, что процесс передачи церкви религиозных объектов должен быть публичным. Принцип публичности в законе не просто декларирован — механизм его реализации детально прописан.

Религиозная организация подаёт в госорган, который распоряжается имуществом, мотивированную заявку о притязаниях на объект религиозного назначения

Госорган публикует эту заявку на своём сайте в течение десяти дней после поступления

У властей месяц на принятие решения по заявке. Подразумевается, что все заинтересованные стороны — другие религиозные организации, градозащитники, музейщики — уже знают, что решается судьба храма. Если возник конфликт, закон даёт возможность создать рабочую группу с участием заинтересованных сторон.

Решение о судьбе объекта в десятидневный срок после принятия публикуют на официальном сайте органа, который отвечает за государственное имущество — в разных регионах это разные органы. Вариантов решения может быть три: отказать церкви в притязаниях на объект; передать объект церкви; отложить передачу и готовить предложения по включению объекта в план передачи религиозным организациям.

Что нарушили чиновники, которые захотели передать Исаакий РПЦ?

В случае с Исаакиевским собором не соблюли принцип публичности. Официальная заявка от РПЦ о притязаниях на Исаакий не поступила в Смольный до сих пор. Это вызвало правовую неопределённость. Передача собора официально не началась, но петербургский комитет имущественных отношений издал распоряжение-«дорожную карту». Она описывает план мероприятий по изъятию собора из управления музея.

В распоряжении содержится ссылка на заявку РПЦ о притязаниях на собор. При этом в Смольном официально признали: такой заявки не существует. В судебном процессе, который инициировали сторонники сохранения собора в пользовании города — депутат регионального парламента Борис Вишневский и другие — выяснилось, что эта «дорожная карта», изданная на основании несуществующего заявления, не влечёт за собой правовых последствий и не является обязательной для исполнения. Об этом заявили сами представители комитета имущественных отношений. В РПЦ до сих пор заявляют, что передача Исаакия движется по утвержденному комитетом плану.

Как в Петербурге власти пренебрегали публичностью при передаче зданий церкви?

Прецедент с Исаакием вскрыл более масштабную проблему, чем единичный случай несоблюдения закона. Обнаружилось, что петербургский комитет имущественных отношений несколько лет не публиковал на своем сайте заявления от религиозных организаций, передавая им государственное имущество.

В феврале 2017 года юрист и градозащитник Павел Шапчиц обратился в городскую прокуратуру с требованием провести проверку в отношении комитета имущественных отношений. Он выяснил, что комитет не публиковал заявки от религиозных организаций и другие документы как минимум по 17 городским объектам, которые уже переданы церкви или находятся в процессе передачи. Среди них храмы в Пушкине, Кронштадте, Ломоносове и два важнейших петербургских памятника архитектуры, Смольный и Сампсониевский соборы.

В прокуратуре юристу ответили, что комитет публиковать заявки религиозных организаций не мог, потому что этих заявок не существовало — церковь их не подавала. Шапчиц считает, что в таком случае не существовало и оснований для передачи храмов церкви.

Федеральный закон говорит, что публикации на официальном сайте уполномоченного органа подлежит заявление религиозной организации о передаче ей в собственность имущества, а не просто «информация о заявлении», утверждает юрист Команды 29 Дарья Сухих. «Позиция о том, что публиковать само заявление уполномоченный орган не обязан, противоречит положениям закона».

Весной к процессу подключились оппозиционные депутаты петербургского парламента Максим Резник и Борис Вишневский. Они потребовали признать незаконной передачу петербургского имущества церкви. Тогда городские власти изменили публичную позицию. В комитете имущественных отношений заявили, что заявления от религиозных организаций к ним поступали, однако в неполном виде — без архивных справок, доказывающих религиозное назначение конкретного имущества. В таком виде, как утверждают в КИО, публиковать заявки было невозможно, поэтому чиновники публиковали только информацию об этих заявках, а не сами документы.

Новую позицию комитета юристы и депутаты также считают неправомерной. В мае Павел Шапчиц и Борис Вишневский обратились в суд с иском о признании незаконным бездействия комитета имущественных отношений. В исковом заявлении говорится, что действия КИО нарушают право заявителей на получение достоверной информации о деятельности государственного органа.

Сейчас дело слушается в Смольнинском районном суде. По словам Шапчица, на последнем заседании представитель комитета Мария Вишневская признала, что непубликация заявлений была незаконной.

Если госорган или орган местного самоуправления не публикует информацию, которую обязан по закону, его могут оштрафовать на сумму от 3 до 5 тысяч рублей, платить будет чиновник, ответственный за публикацию информации. Чаще всего, говорит Дарья Сухих, к ответственности по этой статье привлекают муниципальные органы власти небольших населенных пунктов и образовательные учреждения. «Случаи, когда к административной ответственности за неразмещение информации в интернете привлекают чиновников из региональных или федеральных органов государственной власти, встречаются гораздо реже. В рамках Петербурга мне такие случаи, увы, неизвестны», — констатирует Сухих.

Даже если суд решит, что КИО нарушил закон, не опубликовав документы, всю процедуру передачи храмов незаконной не признают, говорит Дарья Сухих. Признать решение о передаче имущества незаконным можно, если были допущены нарушения не по процедуре, а по сути вопроса. Например, если имелись установленные основания для отказа в передаче такого имущества, но чиновники их проигнорировали.

За 2013 – 2017 годы религиозным организациям Петербурга передали 35 строений. О некоторых случаях мы узнали постфактум, потому что городские власти не публиковали заявки. Что ещё церковь хочет забрать у города, не знает никто.

текст: Мария Карпенко («Коммерсантъ», Петербург)

Поделиться в социальных сетях: