С хейтерами и буллерами сталкиваются многие, от популярных блогеров до школьниц. Устные нападки перетекают в интернет, но от этого не становятся менее злобными и менее опасными. Россия среди лидеров по кибербуллингу в мире, особенно среди школьников. Российские законы наказывают за лайки и репосты, но не защищают жертв кибербуллинга.

Мы попытались разобраться в этой проблеме: поговорили с теми, кого травили — и с тем, кто травил.

Что такое кибербуллинг?

Буллингом называют агрессивное преследование членов коллектива, когда соотношение сил между преследователями и жертвой неравно. С появлением интернета травля стала происходить в социальных сетях, на форумах, в письмах, в мессенджерах, в чатах в онлайн-играх. Для такой травли появился специальный термин — кибербуллинг. Есть и другие термины, которые описывают отдельные виды травли: троллинг, аутинг, сталкинг и другие.

Буллеры (те, кто травит):


создают страницы, посвященные издевательствам,постят издевательские карикатуры, публикуют унизительные фотографии или видео,

распространяют о жертвах унизительные слухи,

заваливают комментариями или личными сообщениями с оскорблениями и угрозами

угрожают физической расправой,

«сталкерят» —  продолжительно домогаются и преследуют,

публикуют сведения о жертве вопреки её воле, иногда перед этим шантажируют, разглашают личную информацию (аутинг), не только порно и интимные фотографии, но и финансовое положение, род деятельности.

Кто становится жертвами кибербуллинга?

Лене Климовой, основателю онлайн-сообщества «Дети-404» не привыкать к кибербуллингу — угрозы и оскорбления она получает уже несколько лет. Климова признается, что сейчас поток негатива в её адрес несколько поутих.

«То ли самых агрессивных отправила в бан, то ли всех уже не настолько, как раньше, ужасает существование сообщества для ЛГБТ-подростков и то, что я делаю, — поясняет активистка. — Раньше я собирала фотографии всех угрожающих и оскорбляющих в свой специальный альбом „Красивые люди и то, что они говорят“, а когда количество красавцев перевалило за пятьсот, мне это наскучило».

По словам Климовой, жаловаться на угрозы и оскорбления администрации соцсетей она не видит смысла, потому что «в соцсетях есть волшебная опция — бан: забанила и забыла. Бан избавляет от назойливых и агрессивных хамов. Что ещё нужно?» В полицию Климова тоже ни разу не обращалась: с одной стороны, жалко времени, с другой — не верится, что кто-то будет разбираться с „я тебя убью“, написанным в соцсети.

Среди ЛГБТ-подростков травля в интернете — явление распространённое, рассказывает активистка. «Обычная реакция — растерянность, паника», — отмечает Климова. В полицию, по её словам, подростки чаще всего не обращаются, а вот в администрации соцсетей — да, но это редко приводит к какому-либо результату.

«В основном, проблема в том, что злоумышленники распространяют информацию, которую подросток сам когда-то где-то сделал публичной. Например, оставив комментарий „Я гей“, отправив в группу знакомств откровенное письмо с упоминанием о своей сексуальной ориентации — причём не с фейковой, а с реальной страницы. С настоящим именем и фамилией, настоящими друзьями, в худшем случае — с мамой, папой в контактах и реальной школой», — рассказывает активистка.

По её словам, тех, кто распространяют такую информацию, вряд ли можно привлечь к ответственности. «Нет закона, который запрещал бы заскринить и переправить твоей маме написанный тобой комментарий „Я гей“».

С точки зрения психологии буллинг в интернете мало чем отличается от обыкновенного буллинга, отмечает Антон Сорин, детский и подростковый психолог, руководитель психологического центра «Квартет». «Прежде всего это явление, которое касается не одного человека. Есть человек, которого буллят, и человек или несколько, которые буллят. Это не односторонний процесс», — поясняет Сорин.

Наиболее распространенная причина буллинга в том, что люди совершают действия, которые с точки зрения социального контекста, в котором они находятся, не рассматриваются как уместные. «В социокультурный контекст принято вписываться; если человек в него не вписывается, его можно смело рассматривать как потенциальную жертву буллинга», — говорит психолог. Именно поэтому, по его словам, очень важно объяснять детям и подросткам с самого начала, чем уместно делиться в социальных сетях, а чем нет. «Да и взрослым нередко стоит об этом задумываться». Тем не менее, в любом случае буллинг, и кибербуллинг тоже, — это насилие.

Двенадцатилетняя племянница Татьяны Влада (фамилия скрыта по просьбе семьи) пришла из школы в слезах. На вопрос о том что случилось Влада молча показала маме группу «Вконтакте», созданную её одноклассниками. Там они выкладывали фотографии Влады и подписывали их самыми неприятными словами.

«Влада по духу — лидер, — рассказывает Татьяна. — В школе она столкнулась с таким же лидером, по сути, и началась своеобразная борьба за лидерство».

Чем больше гадостей Владе писали, тем больше она расстраивалась и тем беспомощнее себя чувствовала. «Конечно же, мы тут же пожаловались в администрацию. Они собрали виновников в классе и заставили извиниться перед Владой, — рассказывает Татьяна. — Однако после извинений травля продолжилась, и учителя развели руками».

Сестра Татьяны, мама Влады была в растерянности и не знала, что делать. Продолжать жаловаться и идти в полицию казалось ей плохой идеей: она боялась, что сделает только хуже, и над девочкой будут издеваться ещё сильнее.

Тогда Татьяна решила взять дело в свои руки. «Я добавилась в группу и разнесла хулиганов в пух и прах. Написала им, что они нарушают закон, что вся информация про группу и её участников передана не только в администрацию школы, но и в полицию. Удивительно, но они моментально испугались и свернули лавочку», — рассказывает она.

Теперь уже довольно искренне, дети повторно стали просить прощения у Влады  — и у Татьяны, впрочем, тоже. «Было видно, что они действительно напуганы перспективой иметь дело с правоохранительными органами. Они явно не понимали, что делают что-то противоправное, им никто этого не сказал, — вспоминает Татьяна. — А для Влады было очень важно, что мы вступились. Она мне потом с гордостью рассказывала, как в классе все думали, что у неё родственники работают в прокуратуре».

На вопрос, обратилась бы она в полицию, если бы устное предупреждение не сработало, Татьяна, не задумываясь, отвечает утвердительно. «У меня у самой две дочки, и если бы с ними такое случилось, я бы ни за что на тормозах не спустила. Но мама Влады не хотела лишнего шума».

К началу

Как часто такое случается?

Исследования показывают, что  кибербуллинг, или травля в интернете — распространённое явление среди российских подростков. Почти половина, 49 % российских подростков от 8 до 17 лет так или иначе становились жертвой кибербуллинга, выяснила компания Microsoft в 2012 году. Это на 12 % больше, чем в среднем по 25 странам, в которых проводилось исследование. Согласно опросу, только в 11 % школ хоть как-то боролись с этим.

В российском законодательстве нет эффективных способов защиты от кибертравли, поэтому нет и полноценной статистики. Троллинг, кибербуллинг, нападки, сталкинг — это не юридические термины, в каждом конкретном случае необходимо разбираться, что произошло с точки зрения законодательства.

Кто и почему занимается кибербуллингом?

Чтобы разобраться в причинах возникновения интернет-травли, мы поговорили с человеком, который в ней участвовал, пользователем «Двача» Николаем (имя изменено по просьбе героя):

— Как вы попали на имиджборд?

— Всё началось с онлайн-игры. Мне было 15 лет, я играл в клон Lineage, и там была девушка, которая выражала ко мне некую симпатию, мы много общались, говорили на какие-то даже личные темы. И однажды она сказала: «Тебе зайдет „Двач“. Попробуй». Ну и сбросила она мне ссылку, да и сразу на раздел b/.

Мне по началу «Двач» вообще не понравился. Некоторые треды вызвали у меня прямо отторжение. Представь себе: неподготовленный человек заходит в b/ и ****** (удивляется — прим. ред.). Я с ужасом скрыл все ссылки и не вспоминал об этом ещё год.

Уже потом, когда мне стало просто скучно, я вспомнил про такой желтенький сайт с колобком. Зашёл, посмотрел другие разделы и остался. Сидел в основном в «Книгаче», в «Сексе и отношениях» и просто листал, искал что-то интересное.

Уже лет в 18 я познакомился с моим другом, которого мы назовем, наверное, Василием, и он меня начал знакомить с b/-шкой. Он мне в шутку говорил, что оттуда нужно бежать, что это сделает меня недочеловеком. И это, конечно, сподвигло меня разобраться. Как-то так и остался там.

— А того отторжения, что раньше, уже не было?

— Было первое время. Поначалу твоя система ценностей просто не принимает того, что кто-то смотрит на трансов, детское порно и расчленёнку за одну минуту, листая ленту. Но ты остаешься там, пытаясь понять, как вообще это можно терпеть. И в итоге привыкаешь, у тебя типа порог принятия становится шире.

Это, на самом деле, закаляет. Ты там смотришь на то, как топчут котиков, отрезают людям руки, и постепенно привыкаешь к этому. Ты же не сам это делаешь. Конечно, если ты увидишь это в реальной жизни, тебя это шокирует, но, наверное, уже не так сильно, как того, кто не видел этого даже на видосах.

— Когда вы участвовали в своей первой травле?

— Это был 2014 год. Тогда травили Аню Солевую, и меня зацепило, что это произошло в моем родном городе. Я решил, что это будет мой интерактив: мы ходили по адресам, искали общих знакомых и добывали новую информацию. Всё, что я добывал, я сливал в тред. Тогда у меня, правда, не очень получилось, но я старался, и мне понравилось. Ну и лулзы людям доставил.

Кроме лулзов мотивировала разве что только борьба с человеческой тупостью. На мой взгляд, ситуация, в которой тёлку угашивают солями, *** (насилуют — прим. ред.) её по кругу, а потом выкладывают в интернет — это невероятная тупость. Такие люди в какой-то мере заслуживают, чтобы на сгухе посидеть [отправиться в тюрьму — прим. ред.].

— Какая в итоге была реакция тех, кого вы травили?

— Анна огораживалась от всего, что происходило: страницу удаляла, никому не отвечала, уехала куда-то. Для одного парня собрали группу поддержки, якобы он никого не насиловал. Это было презабавно, потому что он всё-таки там был, и значит, так или иначе соучастник: не обратился никуда, не ушел со спокойной душой, чтобы друзей не кидать. Короче, он тоже виноват.

В этом, конечно, ничего нового не было: все жертвы травли или умоляют, чтобы это закончилось, или полностью огораживаются. Всё всегда идет по одному сценарию, хотя нужно бы просто расслабиться: ты же уже ничего с этим не сделаешь.

— Что вы лично после этого чувствовали?

— Мне было прикольно именно участвовать, наблюдать, искать инфу и играть в детектива. Это всё весело.

— Что может сподвигнуть на коллективную травлю?

— Наверное, какой-то вопиющий общественно важный случай. Был набег, когда школьники убили мужика, скидывая с большой высоты колеса. И их никто не мог найти. С помощью социальной инженерии тогда анонами подбирались пароли к соцсети Mail.ru «Мой мир». И взломали тех самых школьников, а они там обсуждают убийство, шлют друг другу смайлики и писали что-то типа «да ты ж мой убийца». Ну это крайняя степень тупости, и это дело скинули в прокуратуру.

Вот это вопиющая ситуация. Они нанесли травму человеку, не вызвали скорую, из-за чего он умер, да еще и так к этому относятся. Ну это уроды, и их травить нужно было. Самая жесткая травля — через суд. Но и просто, конечно, было; аноны ещё и родственников, воспитавших их, потравили.

— Короче, когда есть не только противозаконная ситуация, но когда есть еще и эмоциональная составляющая, это может зайти.

— Использовали ли вы анонов в личных целях? Например, чтобы насолить какому-то знакомому или бывшей девушке?

— Ни разу. Анон не твоя личная армия. Люди, которые думают, что смогут анона использовать, очень тупые. Даже если ты попал в трудную ситуацию, в которой прав, и просишь помощи на «Дваче», тебя самого затравят. Просто никто не будет заниматься этим, потому что ты так захотел. Организовать травлю можно, если показать анону профиты или лулзы. Если будет неинтересно, затравят тебя. Если интересно, затравят таргет и тебя, потому что это по приколу. Инициировать травли глупо. Если она уже где-то идет, то можно вписаться.

— А как к этому относятся люди из «реальной жизни»? Вас пытались отговорить?

— В основном никто ничего не афиширует. Я так не делаю, например. Ну и заметить такого человека невозможно. Многие к этому относятся так: «В жизни я нормальный человек, а здесь будут выливать из себя всю чернь».

Я тоже ничего особо не афиширую. Знают друзья, которые сами сидят там. Так что отговаривать некому.  Что происходит на «Дваче» остаётся на «Дваче».

— Чем вы занимаетесь в обычной жизни?

— Я бы не хотел говорить. Можно сказать, что танцами, например.

— Что должно вас сподвигнуть бросить всё это дело?

— Деанонимизация, конечно. Если не будет анонимности, «Двача» не будет. Его сути уже не будет.

К началу

Как справиться с травмой от кибербуллинга?

Для того чтобы прекратить травмирующий опыт, насилие следует прервать. «Например, перестать ходить в социальные сети на какое-то время. Но остановить насилие нужно обязательно», — говорит психолог Антон Сорин.

Уже вне ситуации насилия важно проанализировать, как она возникла. «Сделав выводы, следует найти тот социокультурный контекст, в рамках которого наше мироощущение будет уместно и делиться им будет комфортно, не вызывая раздражения окружающих. Менять контекст, который нас не воспринимает, бессмысленно — это приведёт лишь к ещё более травматичному опыту», — поясняет психолог.

Полученную травму нужно осознать и принять как данность, стараясь убедить себя, что она не обязательно повторится снова. «С полученной травмой уже ничего сделать нельзя, она есть. Но мы можем двигаться дальше. Очень важно не распространять наш травматичный опыт на другой социальный контекст, который мы для себя нашли, и не бояться возобновить общение с миром. А возобновить его нужно обязательно, закрываться ни в коем случае не стоит».

***

Анна Роддик, 26-летняя москвичка, столкнувшаяся с кибербуллингом, выбрала пропускать многочисленные оскорбительные комментарии в сети мимо глаз и ушей.

С кибербуллингом Роддик столкнулась два года назад, когда стала активнее и регулярнее вести блог на одной из российских блог-платформ. «Примерно тогда же я начала принимать активное участие в местном девичьем сообществе», — рассказывает девушка.

«Популярность моего блога стала расти: я заметила, что после стычек в комментариях и участия в жарких дискуссиях всегда прибавлялось по 5–10 новых подписчиков. А молчать я не люблю и во всех остросоциальных всегда активно участвую. Так моё имя людям запомнилось, и через какое-то время меня начали обсуждать, причём далеко не в позитивном ключе».

По словам Роддик, её имя стало мелькать не только в женском сообществе, но и в других. Оппоненты девушки не жалели слов: в ход шли подробности её личной жизни, которые они находили у неё в блоге и аккаунтах в социальных сетях, её внешность, увлечения, род занятий.

В день оскорбительных комментариев могло набраться под сотню. «Мои попытки ответить на них делали только хуже, — признается Роддик. — Что бы я ни написала, это вызывало ещё большую волну агрессии и оскорблений, которая ввергала меня подавленное состояние. Все эти комментарии заставляли сомневаться в себе, в том, чем я реально горжусь».

Роддик регулярно оставляла жалобы администраторам блог-платформы, и они реагировали довольно быстро, закрывая сообщества с оскорблениями. Однако тролли тут же создавали новые.

«В итоге я выработала для себя идеальную схему. Когда я высказываю непопулярное мнение в каком-то сообществе и потом вижу новые упоминания моего ника, я открываю их, смотрю заголовок треда и, если это тот самый тред, где я противоречиво высказалась, я просто закрываю его и отключаю уведомления. Так моя психика остается целой и невредимой, и при этом я не лишаю себя общения в сети, которое, за исключением буллинга, всё-таки доставляет мне удовольствие», — поясняет Роддик.

К началу

Чего не хватает российскому законодательству, чтобы защитить жертв кибербуллинга?

Дарьяна Грязнова

юрист Команды 29:

«В России нет специального законодательства ни против буллинга, ни, тем более, против кибербуллинга. Необходимо объединить и упростить законодательство в этой сфере. Действующие законы — фрагментарные и неадекватные.

Более того, законодательство РФ вообще не охватывает те ситуации, которые могут быть очень болезненными для человека (и очевидно являются проявлением кибербуллинга), но не попадают под действие КоАП или УК РФ. Например, бывший партнер может выкладывать совместные фото онлайн, которые не имеют сексуального подтекста (и поэтому в полиции скажут: „Что в этом такого? Это просто два человека мило обнимаются“). Или сталкинг — но не в серьезной форме, а навязчивое внимание со стороны человека, постоянные звонки, сообщения, в том числе с фейковых аккаунтов. Формально это ещё не состав правонарушения или преступления, но это тяжелая и принудительная ситуация для жертвы, в которой она остается без защиты. Кстати, это проблема не только РФ, а законодательств многих стран.

Отсутствие адекватного законодательства и нежелание правоохранителей заниматься расследованием случаев кибербуллинга приводит к тому, что жертвы зачастую не могут четко назвать, ЧТО произошло с ними, не всегда могут назвать, что за правонарушение или даже преступление было совершено против них и было ли вообще совершено что-то. И, соответственно, они не получают защиты. Специальное законодательство необходимо, чтобы все было в одном месте.

Также существует проблема возраста привлечения к ответственности. И по статье КоАП об оскорблениях, и по статьям уголовного кодекса о клевете, угрозе убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, и доведении до самоубийства ответственность наступает с 16 лет. Или вот у нас есть ст. 282 УК РФ «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства», которая в идеале должна бороться с преступлениями на почве ненависти (hate crimes), но очень часто работает только против активистов.

Есть положения ст. 151 ГК РФ о компенсации морального вреда, но это очень сложный процесс и требует от человека огромной работы. Сложно представить, что сейчас в России каждый ребенок, который столкнулся с травлей, пойдет с этим к родителям. А даже если пойдет, то не у всех родителей хватит сил, терпения и умений, чтобы довести дело до конца».

К началу

Как с буллингом справляются за рубежом?

Борьба с кибербуллингом в мире идёт по трем основным направлениям: повышение уровня безопасности интернет-платформ, работа над законодательством и обучение детей и их родителей безопасному, адекватному и невиктимному поведению в сети.

У Facebook есть Центр предотвращения травли — информационный ресурс, который призван помочь пользователям избежать нападок в интернете по отношению к себе и к другим людям. Также Facebook, «ВКонтакте» и другие социальные сети позволяют регулировать настройки приватности — избавиться от неприятных комментариев, запретить отмечать себя в записях и на фотографиях, блокировать обидчиков. Можно написать администраторам или в службу поддержки и сообщить о случаях травли.

На международном уровне кибербуллинг признается элементом буллинга вообще, то есть формой психологического и физического насилия. Согласно исследованию Европарламента, ООН признает кибербуллинг нарушением 19-й статьи Конвенции ООН по правам ребёнка, которая гарантирует детям защиту от любых форм физического, психологического или ментального насилия.

В 2014 году Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию по борьбе с любыми формами буллинга и призвала страны-участницы принимать активные меры по защите детей и подростков от этого явления. В странах Евросоюза в борьбе с кибербуллингом предпочитают профилактику уголовной или гражданской ответственности за кибербуллинг.

В Великобритании в апреле 2015 г. была криминализована порноместь: делиться приватными эротическими фотографиями или фильмами без согласия стало преступлением. Через 6 месяцев после введения этой статьи было возбуждено примерно 200 уголовных дел, 13 человек были осуждены

В США законодательство, предусматривающее наказание за кибербуллинг, было введено в ряде штатов США. В ряде штатов есть законы, прямо направленные на борьбу с кибербуллингом. Согласно данным Центра исследования кибербуллинга, в 44 штатах из 50 существует уголовная ответственность за харассмент в интернете. В 45 штатах школам разрешается наказывать учеников за кибербуллинг. Тем не менее, в США также делают упор на профилактику, вводя в школьную программу дискуссии об «ответственном использовании интернета» и уместных способах коммуникации в сети.

В 2015 году депутаты парламента Новой Зеландии собрались, чтобы решить, как в их стране будут наказывать интернет-троллей. На повестке был акт о криминализации троллинга и внесении его в список уголовных преступлений с заоблачными штрафами и лишением свободы. Закон попал на рассмотрение после того, как какие-то молодые люди выложили в сеть скандальное видео, в котором подростки занимались сексом с пьяными ровесницами. Как пишет The Times, на этом же заседании парламентарии смотрели другие видео, из которых узнали о себе много нового. В частности, ветерана Уинстона Питерса в интернете называли «отвратительной старой скотиной», а Питер Данн прочитал пост, в котором говорилось, что «несмотря на внешнюю серьёзность, галстук Данна выдаёт в нём клоуна». Новая Зеландия стала первым государством, в котором сажают за оскорбления в сети. Но это, скорее, антипример: закон ввели не для того, чтобы защитить жертв буллинга, а чтобы защищать депутатов. Непонятно, как он будет работать.

К началу

Есть ли российские законы, которые помогут наказать обидчиков, если избежать травли не удалось?

Российское законодательство не предусматривает эффективных способов защиты от кибертравли. Те, что есть, очень сложны и требуют от жертвы большой работы. Тем более сложно представить, что этим способен заняться ребёнок.

В каждом конкретном случае необходимо разбираться, что произошло.

Если вас или ваших близких оскорбили, то есть имело место унижение чести и достоинства, выраженное в неприличной форме, вас может защитить 5.61 КоАП «Оскорбление». За такое обидчику могут выписать штраф от 1 до 3 тысяч рублей. Вы сможете наказать обидчика, только если ему уже есть 16 лет. Дела об оскорблениях рассматривает суд, значит, в него и нужно обращаться.

Если кто-то распространяет о вас заведомо ложные сведения и подрывает репутацию, вас может защитить Ст. 128.1 «Клевета».

Если кто-то угрожает вам убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, вас может защитить Ст. 119 УК «Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью».

Возраст уголовной ответственности по этим статьям также 16 лет, добиться возбуждения уголовного дела сложно.

Если вы хотите получить компенсацию морального вреда, который принесла травля, такие положения есть в ст. 151 ГК РФ. Для сбора доказательств обратитесь к нотариусу — он имеет право заверять скриншоты переписок, подтверждающих факт травли. Необходимо собрать чеки, подтверждающие ваши траты: на лекарства, прописанные врачом, на самого врача — психолога или психиатра, если были побои, физические травмы и лечение, других врачей и на юриста, помощь которого вам пригодится.

К началу

авторы: Дарья Литвинова, Евгений Антонов, Дарьяна Грязнова, Ольга Дмитриевская, Николай Овчинников