В рейтингах толерантности Россия стабильно занимает последние места. C дискриминацией в современном обществе может столкнуться кто угодно — женщины, мигранты, подростки, представители ЛГБТ-сообщества, люди, живущие с ВИЧ. Мы поговорили с теми, кого дискриминируют чаще всего, и рассказываем, как и в чём ущемляют наши права и что можно с этим сделать.

По заболеваниям

Кого дискриминируют: людей, живущих с ВИЧ.

Где и когда: в больницах и поликлиниках, при устройстве на работу в медицинские учреждения, при получении вида на жительство в России, при усыновлении детей.

Государство гарантирует людям защиту от дискриминации, связанной с заболеваниями. Однако, ряд болезней остаётся стигматизированным — как, например, гепатит С или ВИЧ. Люди с ВИЧ по закону могут учиться, работать и получать медицинскую помощь на общих основаниях, но на практике у них возникают проблемы с трудоустройством, а в больницах и поликлиниках им грубят и отказывают в лечении.

Статистика


Количество новых зарегистрированных случаев ВИЧ*

2009 — 58 410

2010 — 59 396

2011 — 60 519

2012 — 69 840

2013 — 76 230

2014 — 113 331 (+ Крым)

2015 — 86 599

2016 — 87 670

2017 — 88 615

2018 — 51 744 (за первое полугодие)

*по данным Федерального центра СПИД (до 2014 года) и Роспотребнадзора (после 2014 года)

При устройстве на работу кандидаты не обязаны сдавать тест на ВИЧ. Это должны делать только те, кто потом будет напрямую контактировать с ВИЧ-пациентами и «биологически активными жидкостями» — например, работники СПИД-центров. При этом положительный результат теста никак не должен влиять на решение работодателя — тем не менее, иногда они отказывают кандидатам именно по этой причине.

Артём из Петербурга рассказывает, что узнал о том, что он инфицирован ВИЧ, в 1999 году и с тех пор несколько раз пытался устроиться на работу по специальности — он медбрат. Однако, в большинстве медучреждений ему отказывали сразу, как только узнавали о его ВИЧ-статусе. Артёму говорили в открытую: «С таким диагнозом мы не берём». По его словам, за все эти годы он обошёл около десяти учреждений и везде получил отказы, включая даже петербургский СПИД-центр. «Там мне сказали: „Ну, зачем тебе среди своих сидеть?“, хотя они потом расширялись, и у них там полный дурдом», — рассказывает Артём.

При отказе работодатель обязан в письменной форме сообщить кандидату причину — тогда отказ можно обжаловать в суде, подав заявление о восстановлении нарушенных прав, возмещении материального вреда и компенсации морального вреда. Однако люди с ВИЧ редко идут в суд, поскольку тогда им нужно будет открыто признать свой статус, а на такое готовы далеко не все.

Уволить человека, у которого обнаружился ВИЧ, по закону нельзя — такого основания расторжения договора нет. Если здоровье сотрудника значительно ухудшилось из-за болезни, его можно перевести на другую должность — но только с его согласия.

В качестве пациентов ВИЧ-инфицированным тоже приходится непросто. Врачи в больницах и поликлиниках часто отказывают им в резкой форме — например, под предлогом того, что понадобится особенная обработка инструментов, хотя любое медицинское учреждение и так обязано создавать условия для предупреждения распространения инфекции. Люди, которые обращаются к врачу, не обязаны сдавать анализы и раскрывать свой статус — это исключительно добровольное действие.

В медицинских учреждениях мне напрямую говорили, что я своим существованием подвергаю опасности чью-то жизнь

Анна Ситникова узнала о своём статусе в 2006 году. Диагноз ей поставили в женской консультации: «Мне дали пару буклетов и ничего не рассказали, а я знала только то, что это чума 20 века, и я умру». Анна решила не скрывать свой статус. В стоматологической поликлинике, когда она сообщила доктору, что у неё ВИЧ, та сначала попыталась отказаться от неё, но потом всё-таки приняла. «Она меня сверлит и говорит: „Вы должны идти в специализированную [поликлинику] при вашем центре, потому что вы подвергаете опасности других людей“, — рассказывает Анна. — В тот момент я очень остро всё это воспринимала».

Анне понадобилась операция, после которой её должны были наблюдать врачи, но гинекологи отказывались принимать её из-за её статуса. Отсутствие правильного послеоперационного ухода привело к проблемам. Три года Анне не могли поставить диагноз, а после этого выяснилось, что ей нужна ещё одна операция. «Перед операцией врач мне устроила лекцию, что у неё двое детей, и она хочет жить, а я вот сюда пришла и подвергаю её опасности», — рассказывает Анна. На выписке врач попросила Анну постараться сделать так, чтобы операцию не пришлось повторять.

Ярослава Медведева, менеджер программ ассоциации «Е.В.А.» и равный консультант, узнала о своём статусе в обычной поликлинике — после того, как приняла решение прекратить приём наркотиков и прошла лечение в наркологической больнице. В 2013 году у неё возникли проблемы с гинекологией и потребовалась госпитализация. Её привезли в Елизаветинскую больницу. «Третья истребительная — так мы её называем. Нас там не любят, — говорит она. — ВИЧ-инфицированным никогда не скажут „нет“, но попасть туда сложно, они будут что угодно придумывать, чтобы нас не брать».

Во время операции медсестра, по словам Ярославы, «надевала по 800 перчаток и пряталась за масками». Другая медсестра комментировала во время забора крови: «Надо было дать ей шприц, пусть сама бы у себя кровь и брала». «Несмотря на то, что у меня была температура под 40 и мне было очень плохо, я плакала, потому что было очень обидно», — вспоминает Ярослава.

По закону лечащий врач может отказаться от пациента, причём конкретного перечня оснований для этого нет, но отказ нужно согласовать с руководством, и пациенту должны предоставить другого врача. При отказе в лечении нужно обращаться к заведующему и главному врачу, а если это не помогает — жаловаться в Росздравнадзор или в суд — и требовать возмещения морального вреда.

При положительном результате теста на ВИЧ в первую очередь важно встать на диспансерный учёт — для этого нужно прийти с полисом и паспортом в СПИД-центр в своём городе. В СПИД-центре назначают терапию и собирают статистику заболевания. Если вы столкнулись с перебоями в получении препаратов, то с этим помогает бороться организация «Пациентский контроль» — на их сайте pereboi.ru можно пожаловаться на дефицит лекарств, либо можно напрямую отправить обращение через электронную приёмную Минздрава.

С дискриминацией из-за ВИЧ часто сталкиваются граждане других государств, которые пытаются получить вид на жительство в России. Мигранты с подтверждённым диагнозом по закону не могут получить вид на жительство, а если человеку ставят диагноз, когда он уже живёт здесь, то он подлежит депортации.

В 2003 году гражданин Узбекистана российского происхождения Виктор Киютин был первым, кто в подобной ситуации дошёл с жалобой до ЕСПЧ. Ему отказали в выдаче разрешения на проживание из-за положительного ВИЧ-статуса, несмотря на то, что в России он жил давно и у него была здесь семья. Европейский суд признал, что в его случае имела место дискриминация.

Сейчас иностранцы с ВИЧ, живущие в России, опасаясь депортации, просто уходят в тень — их не могут ни посчитать, ни обеспечить терапией.

Люди с положительным ВИЧ-статусом по закону не могут усыновить ребёнка. Летом 2018 года Конституционный суд признал эту норму неконституционной. Минобрнауки внесло изменения в статью семейного кодекса и предложило судам учитывать интересы ребёнка и отступать от нормы, если ребёнок уже живёт с усыновителями. Комиссия правительства одобрила этот законопроект, эксперты оценили его положительно, но он снимает ограничения для очень небольшого количества людей — проблемы тех, кто только собирается усыновить ребёнка, законопроект как раз не решает.

По ориентации

Кого дискриминируют: ЛГБТ.

Где и когда: на работе, при усыновлении, в реанимации и отделении интенсивной терапии, при наследовании.

В России запрещены однополые браки и партнёрства и не признаются однополые браки, заключённые в других странах. Это лишает представителей ЛГБТ-сообщества тех прав, которые есть у гетеросексуальных пар. Например, они:

— не могут наследовать

— не могут навещать партнёра в реанимации или отделении интенсивной терапии и получать информацию о его здоровье в экстренной ситуации

— не могут совместно усыновлять детей (при этом прямого запрета на усыновление ребёнка человеком, чья ориентация отличается от гетеросексуальной, в России нет)

Как в Европе


В 2010 году Европейский суд впервые признал, что отношения между однополыми партнёрами являются семейной жизнью. Однополые браки или различные формы партнёрства законодательно разрешены в большинстве стран Европы.

Признают однополые браки: Австрия, Андорра, Бельгия, Германия, Дания, Ирландия, Исландия, Испания, Люксембург, Мальта, Нидерланды, Норвегия, Португалия, Соединённое Королевство, Финляндия, Франция, Швеция

Признают союзы, партнёрства или браки, заключённые за рубежом: Армения, Венгрия, Греция, Италия, Кипр, Лихтенштейн, Словения, Хорватия, Чехия, Швейцария, Эстония

Не признают однополые браки: Азербайджан, Албания, Белоруссия, Болгария, Босния и Герцеговина, Грузия, Казахстан, Латвия, Литва, Македония, Молдова, Монако, Польша, Россия, Румыния, Сербия, Словакия, Турция, Украина, Черногория

В вопросах усыновления детей с точки зрения закона различают несколько вариантов. Совместное усыновление однополой парой разрешено в Австрии, Андорре, Бельгии, Германии, Дании, Исландии, Испании, Люксембурге, Мальте, Нидерландах, Норвегии, Португалии, Соединённом Королевстве, Финляндии, Франции и Швеции.

Бывают случаи, когда у одного из партнёров уже есть ребёнок — и тогда другой может стать его вторым родителем. Такой вариант с некоторыми нюансами работает ещё в четырёх странах — Италии, Словении, Швейцарии и Эстонии.

ЕСПЧ регулярно рассматривает обращения однополых пар по поводу усыновления. При этом в некоторых случаях он считает отказ в усыновлении справедливым, а в других — например, когда гомосексуальной женщине не разрешили усыновить ребёнка — признаёт это ущемлением прав сексуальных меньшинств.

В России однополым парам запрещено усыновлять детей — законопроект об этом Владимир Путин подписал в 2013 году. При этом доступ к вспомогательным репродуктивным технологиям не запрещён — например, одинокие отцы могут воспользоваться ЭКО или услугами суррогатной матери и завести ребёнка, но записать ребёнку двух матерей или двух отцов нельзя.

В 1990 году Всемирная организация здравоохранения признала, что гомосексуальность является одной из форм сексуальности человека, которую нельзя привить, воспитать или передать генетически. Тем не менее, в 2013 году в России был принят ещё один закон, сильно повлиявший на ситуацию с дискриминацией меньшинств — о запрете «гей-пропаганды» среди несовершеннолетних. Конституционный суд объяснил, что законодатели хотели оградить детей от информации, способной подтолкнуть их к однополым отношениям, «приверженность которым препятствует выстраиванию семейных отношений».

Российские активисты дошли с жалобами до ЕСПЧ, и тот признал закон о «гей-пропаганде» дискриминационным. Европейский суд отметил, что обоснованных доказательств изменения ориентации под влиянием внешних факторов нет, и механизм «превращения» несовершеннолетних в гомосексуалов непонятен.

В России представители ЛГБТ часто подвергаются преследованиям, избиениям, нападениям, насилию. Им угрожают и в реальной жизни, и в соцсетях. У трансгендерных людей возникают проблемы из-за паспортных данных и внешности — работодатели порой не готовы мириться с их особенностями. Даже тех, кто никак не демонстрирует свою принадлежность к ЛГБТ, могут вынудить уволиться — особенно в государственных учреждениях.

Одним из первых, кому пришлось уйти с работы из-за ориентации, стал хабаровский учитель географии Александр Ермошкин. Он был открытым гей-активистом, но никаких претензий ни у директора школы, в которой он работал, ни у родителей не возникало. Однако, в 2013 году против Ермошкина начали выступать националисты и местные борцы за нравственность. Они обратились в управление образования края, и Ермошкину пришлось уволиться. После того, как на него напали и разбили ему голову, он уехал из России.

Ольга Бахаева работала учителем истории и обществознания в Магнитогорске. Она не рассказывала коллегам о своей личной жизни до тех пор, пока её аккаунт в соцсетях не нашёл известный петербургский активист — «гееборец» Тимур Булатов. Он потребовал, чтобы Ольга уволилась в течение десяти дней, пригрозив, что в противном случае расскажет о её ориентации всем.

Тимур Исаев, известный под псевдонимом Тимур Булатов, начал свою «охоту на геев» в 2013 году. В своём паблике в соцсетях он призывал разоблачать ЛГБТ-учителей и добиваться их увольнения и сам активно занимался этим — изучал аккаунты и фотографии своих жертв, а затем писал заявления на них. В 2014 году Булатова задержали по делу о хищении. 2,5 года он провёл в колонии, но вернувшись, продолжил свою деятельность — например, добивался отмены спектакля о любви двух девушек. Его личная страница «Вконтакте» на данный момент заблокирована, но есть аккаунт его сторонника. По его собственным словам, Булатов добился увольнения около 100 учителей.

Ольга отказалась уходить по собственному желанию. Булатов начал травлю в соцсетях, информация дошла до директора школы, и та собрала педсовет.

Она начала перед всем коллективом говорить, как я подставила школу. Это была такая показательная порка, чтобы все слышали, как я плохо поступила

После этого Ольга написала заявление по собственному желанию, отработала две недели и в августе уволилась. В школу она больше не возвращалась.

Ещё одной жертвой Булатова стала учительница музыки из Санкт-Петербурга Алевтина Крупнова — об этой истории подробно писала «Медуза». Алевтина работала в школе для детей с ограниченными возможностями. Её уволили по статье «за аморальный поступок» — из-за выступления Булатова.

Алевтина ушла из школы, и по её словам, тяжело переживала увольнение, потому что очень любила свою работу. Сейчас она даёт частные уроки, а музыка, как она говорит, «ушла в другое русло» — изучив нужные программы, Алевтина пишет её сама.

Люди, работающие в системе образования, оказываются наиболее уязвимыми в плане дискриминации. Трудовой кодекс позволяет уволить их за «аморальный проступок, несовместимый с продолжением данной работы». Определения такого поступка нигде нет — и поэтому от работника с «неправильной» ориентацией легко избавиться.

Масштабы дискриминации на работе сложно оценить — статистику собирают немногие, а сами представители ЛГБТ далеко не всегда рассказывают об этом. В докладе петербургской инициативной группы «Выход» за 2017 год зафиксировано 24 случая дискриминации в регионе — это больше, чем в 2016 и 2015 годах.

Петербуржец Денис Олейник — один из тех, кто обратился в «Выход». Денис собирался устроиться на работу в московскую компанию, которая предложила ему хорошие условия и помощь с переездом. Он обменялся контактами в соцсетях с девушкой, которая проводила собеседование, и поехал на свою предыдущую работу, чтобы уладить вопрос с увольнением. Девушка-эйчар, тем временем, изучила профиль Дениса в соцсетях и обнаружила его фотографии с молодым человеком и радужными флагами.

Я приезжаю на работу, и она мне пишет сообщение: «Денис, вы гей?»

После того, как Денис подтвердил, что у него есть молодой человек, он получил отказ с формулировкой, что компания «придерживается традиционных ценностей».

«Я открытый человек и живу в достаточно комфортной обстановке, — говорит Денис. — Я думал, это бывает в нашей стране, это всегда было вокруг меня, но точно не со мной».

После этого Денис сменил несколько мест работы. На одной из них он старался вообще не общаться с людьми, чтобы не выдать себя, и понимал, что не вливается в коллектив только лишь потому, что боится, что коллеги могут узнать о его ориентации. Сейчас Денис работает в другом месте. «Здесь очень комфортно, и ориентация не является критерием чего-либо», — заключает он.

При дискриминации на работе нужно обращаться в суд с заявлением о восстановлении нарушенных прав, возмещении материального вреда и компенсации морального вреда. Такие дела иногда бывают успешными — например, в Новосибирске суд признал увольнение сотрудницы незаконным и обязал работодателя принять её обратно.

Денис вместе с юристами «Выхода» прошёл суды всех инстанций и обратился с жалобой в ЕСПЧ. Европейский суд коммуницировал жалобу, но решения по делу пока нет.

Комитет ООН по экономическим, социальным и культурным правам в 2017 году заявил, что обеспокоен ситуацией в России и рекомендовал ей принять «всеобъемлющее антидискриминационное законодательство, которое охватывало бы все основания».

По социальному положению

Кого дискриминируют: бывших заключённых.

Где и когда: при устройстве на работу.

Одна из основных проблем, с которой сталкиваются бывшие заключённые — сложности при устройстве на работу: судимость как минимум ограничивает выбор профессии.

Человек, имеющий судимость в прошлом (даже если она погашена), не может работать в прокуратуре, а также стать судьёй, судебным приставом или педагогом (за исключением реабилитированных).

С непогашенной судимостью нельзя работать:

— на государственной гражданской службе

— на работе, связанной с обеспечением транспортной безопасности

— в службе авиационной безопасности

На практике устроиться на работу по другим специальностям тоже оказывается непросто. Екатерина Шутова до того, как попасть в колонию, работала бухгалтером. Отбыв двухлетний срок, она хотела вернуться в профессию и начала искать варианты. Её часто приглашали на собеседования: у неё было хорошее резюме, подходили и возраст, и образование, и опыт работы — но устроиться она так и не смогла.

Когда она столкнулась с графой «судимость» в анкетах, то решила, что скрывать ничего не будет. В итоге ей отказали не меньше 20 раз. В каких-то местах начальники отдела кадров говорили прямо: «Понимаете, профессия и статья ваша — это две несовместимые вещи».

«В итоге я познакомилась с Ольгой Евгеньевной [Романовой], которая сказала: „Иди ко мне“. Я работаю в её Фонде [„Русь сидящая“] четыре года и постоянно вижу людей, которые выходят и не могут [устроиться]. Женщины ещё как-то, а мужчины теряются. И это массовое явление — к отсидевшим у нас в стране те, кто с этим не сталкивался, относятся крайне негативно», — говорит Екатерина.

«Человек, когда освобождается, остаётся в полицейских базах, даже если его судимость гасится. И когда он приходит на любую работу, где есть служба безопасности — его в этих базах тут же находят. И всё», — объясняет Илья Гущин, бывший заключённый по «Болотному делу».

«Если у компании нет службы безопасности с доступом к таким базам, то ты принят — они не знают о том, что ты судим. Но сейчас много сетевиков, и поэтому куда ни пойди, везде есть проверки», — добавляет он.

Сроки погашения судимости зависят от тяжести преступления. Например, в случае условного наказания судимость гасится по истечении испытательного срока или одного года после отбытия наказания. Для преступлений небольшой или средней тяжести судимость снимается через 3 года, для тяжких преступлений — через 8 лет, для особо тяжких — через 10.

Информация о судимости содержится в базах ГИАЦ МВД. Доступ к ним есть только у правоохранительных органов — формально работодатели никак не могут узнать, судим человек или нет, но на практике в службах безопасности, особенно в крупных и сетевых компаниях, часто есть бывшие сотрудники органов, которые могут быстро «пробить» кандидата.

После снятия судимости большинство ограничений исчезает. Однако, бывшие заключённые часто обнаруживают, что даже при погашенной судимости убрать сведения о себе из базы почти невозможно.

«У меня друг получал справку о несудимости в МФЦ. У него судимость закрыта давно, а ему пишут, что он судим. Потому что нет сотрудника, который бы сидел и вычищал людей из базы. Люди могут оставаться там на всю жизнь», — рассказывает Илья Гущин.

Если работодатель отказывает на основании судимости кандидата, нужно, чтобы он зафиксировал это в в письменной форме с мотивировкой принятого решения — впоследствии суд может признать такой отказ дискриминирующим. На практике же работодатели часто придумывают другую формулировку, и реальным выходом для бывших заключённых остаётся поиск такой работы, которая не требует проверки службой безопасности.

По возрасту

Кого дискриминируют: пожилых и молодых кандидатов.

Где и когда: при устройстве на работу.

Возраст кандидата — распространённая причина для отказа в приёме на работу, причём с обеих сторон. Работодатель может отказать из-за нежелания оформлять дополнительные документы (для заключения договора с несовершеннолетними нужно разрешение от родителей), а люди старше 50 лет могут столкнуться с недоверием к их способностям освоить что-то новое.

Влада Байкова работает фотографом и часто сталкивается с отказами. «Заказчик пишет, что ему нравятся твои работы, его устраивает цена, вы договариваетесь о съёмке, а потом он узнаёт твой возраст: «Ой, а вам что, 19? Тогда не надо».

Официально вступать в трудовые отношения можно с 16 лет. С 14 лет (а в кино, театрах и цирках даже раньше) можно с письменного согласия одного из родителей «выполнять лёгкий труд, не причиняющий вреда здоровью». В некоторых профессиях действительно есть возрастной порог — это касается, например, авиационного персонала, космонавтов, работников органов внутренних дел — но такие требования кажутся обоснованными. В остальных ситуациях можно говорить о дискриминации.

Ян Ломовцев, инструктор по туризму, работает с 14 лет, но официальное трудоустроился совсем недавно. «Всех пугает количество документов, которые для этого нужно оформить, да и то, что подросток может работать неполный день, никому не выгодно, — объясняет он. — С 16 лет меня начали брать на работу, но только „вчёрную“. Всегда отказывали в общепитах, часто без объяснения причины. В крупной сети книжных магазинов отказали, потому что они искали человека со знанием английского. Я пытался доказать, что знаю английский, но меня направили в главный офис, а там придумали ещё какую-то причину».

Формулировка «не подходит по возрасту» сама по себе является дискриминационной и служит поводом для обращения в суд, но доказать факт дискриминации бывает довольно сложно. Кандидату нужно добиться от работодателя письменного отказа с указанием причины — такой документ можно будет использовать в качестве доказательства. За нарушение запрета дискриминации предусмотрена административная (ст. 5.62 КоАП РФ) и уголовная (ст. 136 УК РФ) ответственность.

Видео: Анастасия Андреева, Текст: Татьяна Торочешникова, юрист: Анастасия Бочерёнок