Истории 8 минут

Два месяца в статусе врага народа. Как живется первым иноагентам-физлицам в России

В конце прошлого года в России статус СМИ-иностранных агентов впервые получили физические лица. До этого иноагентами признавали только организации. Первыми получившими этот статус людьми стали правозащитник Лев Пономарев, преподавательница русского языка и фем-активистка Дарья Апахончич, главред газеты «Псковская губерния» Денис Камалягин, а еще журналисты Сергей Маркелов и Людмила Савицкая. Теперь они должны основать юридические лица, регулярно отчитываться перед чиновниками о своей деятельности, расходах и доходах и ставить перед каждой публикацией пометку о том, что она сделана иноагентом. Вчера Апахончич подала иск к Минюсту — она хочет оспорить свой новый статус, называя это решение незаконным. Команда 29 поговорила с ней и еще двумя новоиспеченными иноагентами о том, как изменилась их жизнь в новом году.

Дарья Апахончич, активистка, преподавательница

«Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, я обнаружила, что обратилась в иностранного агента… (отсылка к началу повести Франца Кафки «Превращение». — прим. Команды 29). Примерно так все и выглядело. Мы с детьми две недели сидели дома на изоляции, у нас был ковид. Наконец-то пришел отрицательный тест, подумала: «Сейчас заживу!», как пришла информация об иноагентах. Я проводила урок онлайн, за час написали примерно сто человек, начались звонки журналистов. Тогда я не представляла, что это будет для меня означать.

Процесс осознания того, что все происходит всерьез, был очень длительным. К январю я собрала с помощью адвокатов информацию и поняла: требования лучше выполнять. С марта вступает в силу поправка о том, что систематические нарушения могут закончиться уголовной статьей. Конечно, это очень пугает и накладывает кучу ограничений. Я сейчас, получается, в статусе, в котором находится «Радио „Свобода“» (признана СМИ-иноагентом в 2020 году. — прим. Команды 29), но у них хоть какая-то есть база, а у меня нет ничего.

Как положено по закону, мы создали юрлицо, объединились с Сергеем Маркеловым и Денисом Камалягиным. Честно, из этой троицы я самая бестолковая, ничего в этом не понимаю. Бумажная работа требует большого количества времени и квалификации. Все только начинается и непонятно, к чему приведет. Сейчас мне помогают защитники и другие иностранные агенты, без них я бы не справилась. Отчет для Минюста написала в формате «Как я провел лето». В здравом уме заполнять его невозможно. Оказывается, есть целое поле для преступлений, о котором я не задумывалась. Там надо не только о тратах писать, но и о поступлениях, указывать, от граждан России они или нет. Я у своих учеников паспорт, знаете ли, никогда не спрашиваю.

Создание юрлица не только усложнит жизнь из-за всяческих аудитов и отчетов, но и увеличит ответственность в плане санкций. Для физлиц предусмотрены одни тюремные сроки, а для юридических другие. Больше штрафов, длиннее сроки. Скоро еще все иноагенты-юрлица должны будут спрашивать у Минюста разрешение на проведение мероприятий. Конечно, это ужасно ограничивает деятельность. Ощущение такое, как будто добровольно несешь свои вещи в тюрьму. У меня не было никогда журналистских амбиций, а ответственность теперь как у СМИ. Прав и зарплаты при этом нет. История совершенно без бонусов.

Несколько недель назад ко мне пришли с обыском в семь утра. Я не хотела им открывать, у ребенка была температура и в целом дети были очень напуганы. Но приехали сотрудники МЧС с болгаркой, пришлось пустить, чтобы не остаться после обыска с открытой дверью. Обыск длился больше шести часов, пересматривали каждую книжку и бумажку. Изъяли все, что им показалось антиправительственным. Детские телефоны, старые планшеты, жесткий диск… В протоколе говорилось, что я фигурант дела о перекрытии улиц [во время несанкционированного митинга 23 января]. Это значит, что, возможно, я видела, как кто-то переходил дорогу в неположенном месте. Вот какое основание у них было, чтобы выпиливать мне дверь и забирать все технику. Может быть, если бы я не была иноагентом, все равно бы пришли. Не знаю.

Дети в ужасе. Наверное, младшему ребенку проще, ему шесть и он не вполне понимает происходящее. 16-летней дочке сложнее, ее это сильнее затронуло. У нее забрали личные вещи, копались в них, обыскивали комнату. Когда ты подросток, все это тяжело переживать. С твоей семьей что-то происходит, а ты ничем не можешь помочь.

После обыска хозяин квартиры, которую мы два года снимали, сказал: «Съезжайте отсюда, мы так не договаривались». Окей. Смена квартиры и техники, куча нервов, дети в шоке. Короче, жесть. По шкале от 1 до 10 оцениваю на ноль».

Лев Пономарев, правозащитник

«Узнал обо всем от журналистов. Мне позвонили и сказали, что я внесен в список СМИ, выполняющих функции иностранных агентов. Конечно, это меня удивило. Вообще мои организации уже давно имеют статус иностранных агентов: и «горячая линия», и фонд «В защиту прав заключенных». Была ещё третья, крупнейшее в России правозащитное движение «За права человека», имело представительство в большинстве регионов страны. В 2018 году оно было ликвидировано по решению Верховного суда. Получается, я уже заслуженный иностранный агент.

С марта будут большие проблемы. В нашей организации сейчас мозговой штурм проходит, думаем, что и как делать. Когда был опубликован список, там была некая инструкция, как я должен себя вести. Если что-то публикую, должна быть специальная пометка. Это я выполняю. Когда публикуюсь, пишу эту идотсткую фразу о СМИ-иноагентах регулярно. На «Эхе Москвы» у меня вышло несколько материалов, упоминаю там, каким плохим человеком они подготовлены. Пока это все, но такое ощущение, что в связи с новым пакетом законодательств начнут штрафовать даже за перепост в сети. Будет это или нет, бог его знает. Они, конечно, делают все, чтобы у нас был прямо статус врага народа и жизнь раем не казалась.

Пока со сложностями не столкнулся, но все впереди. Обращений по-прежнему много, даже польза была определенная: я увеличил краудфандинг. Было бы хорошо от этого уйти, но для моей организации это очень сложно. Регулярные услуги адвокатов, надо помогать правозащитникам, которых преследуют в регионах. Сложно только на следства от краудфандинга содержать организацию, но благодаря этому хайпу, который власть подняла вокруг моей фигуры, в два раза российский сбор увеличился. Сейчас дают в месяц примерно 300 тысяч рублей, было где-то 150.

Много шуток вокруг этого было, меня поздравляли. Ситуация при этом не очень приятная. Я подал в суд, вчера буквально ушло исковое заявление. Буду обязательно судиться с министерством юстиции, оспаривать такую радость. Хотел сначала всех обзвонить, объединиться. Сгоряча говорил: «Давайте сделаем объединение иностранных агентов!». Потом понял, что это не очень нужно и времени нет. Когда уже много будет иностранных агентов, наверное, надо будет делать специальное НКО.

По новому законодательству нужно для физлица-СМИ-иноагента создавать юрлицо, но я не знаю, как это делать, инструкции нет. Консультируюсь с юристами, пока обсуждаем. В Минюст пока отчета не сдавал, вроде рановато пока. Даже не догадываюсь, как подавать. Коллега-правозащитник мне сказал, что придется за все магазинные чеки отчитываться. Честно говоря, не очень в это верю. Мы живем в стране чудес, но не настолько же!»

Людмила Савицкая, журналистка

«Проблем очень много. Когда меня, псковскую журналистку, только признали иностранным агентом, я не предполагала, что будет настолько сложно. Далеко не каждому изданию можно объяснить, что пометка из 24 слов капсом — жизненная необходимость. Если ее нет, мне прилетает штраф. Если я верно поняла примечание № 1 статьи 19.34.1 КоАП РФ, штраф приходит сразу полмиллиона. Дело в том, что я не просто физлицо-иноагент, а иноагент-СМИ. По этой логике, штраф мне полагается такой же как юрлицу. Первый — полмиллиона, второй — миллион, дальше уже возможны варианты с арестом и уголовкой. В январе мне исполнилось 30 лет. Каждое «спасибо» в ответ на поздравление я сопровождала этой чертовой пометкой. Каждый смайлик, каждую фотографию своего пушистого кота Карла.

«МБХ медиа», издание, с которым я плотно сотрудничала с конца 2017 года, сказало мне: «Это максимально странно смотрится в новости. Решение Минюста — бред, такова официальная позиция нашей редакции. Мы, как издание, не маркируем до тех пор, пока не прилетит. Поскольку считаем это решение незаконным и неверным». Я им пыталась объяснить: «Ребятушки, вы не боретесь с режимом, вы с государством и Владимиром Путиным плечом к плечу встаете, потому что лишаете меня возможности публиковаться». Причем мне не сказали прямо: «Люда, мы с тобой на таких новых условиях сотрудничать не согласны, нам это не подходит, до свидания». Редакторы в ответ на мои аргументы стали рассуждать, что вот здесь, они, может, поставят пометку, а тут, в новости — точно нет. В репортаже — ну, допустим, но вот к этому видео с митинга — ни за что. Но, по закону, я должна маркировать любой свой материал. Мне что, каждый раз за нее бороться? Хочется четкого ответа: «Тебе надо? Хорошо, мы тебя выручаем. Выдыхай, работай, мы с тобой».

Я журналист-фрилансер и сотрудничаю с разными СМИ, из этого складываются мои гонорары. В Пскове просто нет изданий, с которыми можно работать. Только одна «Псковская губерния», которая традиционно находится в непростом финансовом положении, как и любое независимое СМИ. Остальные — рупоры администрации региона. То, что независимые федеральные издания отказались ставить эту пометку — большой удар.

Есть и бытовые сложности. Все новогодние праздники, например, нормальные люди отдыхали, а я со своим супругом составляла отчет на 86 листах в министерство юстиции. Отчитывалась в нем, как на такси ездила в суд и в «Пятерочке» покупала геркулесовую кашу. Звучит смешно, но сколько нервов я на это потратила, словами не передать. Как только закончилась эпопея с отчетом, выяснилось, что нужно создавать юрлицо. И началась новая гонка на выживание.

Журналист Светлана Прокопьева, политик Лев Шлосберг, журналисты Людмила Савицкая и Денис Камалягин (последние двое включены в реестр иноагентов)

Общение с Минюстом — отдельная песня. Когда только узнала эту «прекрасную» новость, я позвонила в наше региональное отделение и спросила: «Кто и за что?». Специалист по имени Виталий мне говорит: «Вы у нас ни в чем таком не замечены. Наверное, это Москва». Дал мне московский телефон и очень трогательно пожелал успехов. Ни один из четырех предложенных номеров не ответил.

Из-за статуса иноагента ко мне приковано пристальное внимание, и это та еще нервотрепка. Люди дергаются, когда видят эту дурацкую приписку. Приходится долго объяснять, чем я так государству досадила. Пока получается, но есть и те, кто считает меня предателем родины. С такими я уже даже не спорю. У них свой чудесно-стабильный мир. Пусть процветают.

Для родственников это просто еще один повод для волнений. Повестку мне уже приносили не раз и не два. В целом я живу так, что если в 7 утра кто-то стучится в дверь, я сразу смотрю, выключен ли мой компьютер и в сети ли адвокат. Это повседневная реальность, в которой мы с супругом живем. У него работодатель [правозащитник Лев] Шлосберг, поэтому ни к одному придут, так к другому. Не сегодня, так завтра.

Основная моя специализация — социалка. Редактор мне говорила: «Люда, достали уже твои бабушки, сколько можно о них писать?». А я живу вот такими простыми историями: бабушки, медсестры, сироты. Самое важное, что это помогает! Благодаря моей публикации дедушка, бывший узник концлагеря, смог последние полгода жизни провести в нормальной квартире, а не в каморке на железнодорожном вокзале. Интересно вот было бы от Минюста услышать, чьи интересы, по их мнению, я представляю в маленьком Пскове. Иностранной державы, могущественной спецслужбы, пришельцев? Лично я на 146% убеждена, что являюсь агентом России и агентом своих замечательных сограждан. Об этом в суде с Минюстом и поспорим».


Текст
  • Алина Ампелонская

Подпишитесь на регулярный донат
100 000 ₽ — наши минимальные ежемесячные расходы. На эти деньги мы оплачиваем работу юристов, редакторов и программистов. И это далеко не все статьи расходов.
Мы разумно подходим к постановке целей и отчитываемся за каждый потраченный рубль. Подпишитесь на регулярный донат. Помогите нам выполнить программу минимум.

Читайте также

  • Истории
    Маленькие политзаключённые. Чем живут фигуранты «Канского дела»

    Летом 2020 года 14-летних подростков из Канска задержали за то, что они расклеивали листовки в поддержку политзаключённого анархиста Азата Мифтахова. В их телефонах силовики нашли переписку, в которой ребята договаривались построить в Minecraft игрушечное здание ФСБ и в шутку взорвать его. Этот эпизод лёг в основу сфабрикованного дела Канских подростков, которых обвинили в участие в террористическом сообществе. Месяц назад от этого обвинения следствие отказалось, но детям всё ещё грозит срок за «прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности». Сейчас Денис Михайленко и Никита Уваров находятся в СИЗО, а Богдан Андреев — под домашним арестом. Нам удалось поговорить с близкими и знакомыми Никиты и Дениса. Рассказываем, что известно о детях-политзаключённых.

  • Истории
    Совершите вы массу открытий: как цифровизация открыла дверь в тайный мир, о котором все знали

    Раньше, чтобы потрясти современников сенсационным расследованием, надо было на годы закопаться в бумажные архивы. Но информация сменила прописку, перебралась во всемирную сеть и стала доступной каждому. Любой гражданин с телефоном и компьютером может стать Навальным — главное, знать, где искать. Ловля фактов превратилась в отдельную дисциплину с официальным названием OSINT — open source intelligence, буквально — разведка по открытым источникам. С ее помощью можно не только бороться с коррупцией и пропагандой, но и тестировать товары, совершать хакерские атаки, проверять благонадежность нанимаемых сотрудников и даже предупреждать работорговлю. О самых удивительных случаях применения этого обоюдоострого оружия мы расскажем в серии материалов Иннокентия Буковского, посвященной разведке нового тысячелетия. А начнём с истории вопроса.

  • Истории
    Lamborghini Diablo попутал: как автолюбитель стал «шпионом»

    У Команды 29 новый подзащитный — Александр Марченко, который с детства любил спорткары. Отреставрированный им «Ламборгини» приглянулся одному из главных лиц ДНР. Из-за этого Марченко пытали в знаменитом на всю Европу концлагере «Изоляция», а потом перевезли в Россию и обвинили в шпионаже. Удивительную и страшную историю украинца, у которого завтра в Краснодаре — апелляционный суд, рассказывает журналист Дмитрий Дурнев — лауреат трёх премий «Редколлегия» за репортажи о непризнанных республиках Донбасса.

  • Истории
    Брили налысо и били ногами по лицу: что происходит в женских колониях

    За первое полугодие 2020 года суды привлекли к уголовной ответственности 234 тысячи россиян. Из них 34,6 тысяч — женщины, часть из которых отправится или уже отправилась отбывать сроки в колонии. Мы встретились и поговорили с женщинами, которые провели годы жизни в местах лишения свободы, и сегодня публикуем рассказ о тех, кого в минувший понедельник не поздравили с Восьмым марта.