«Гэбня»: новая глава об абьюзе в отношениях

В России декриминализовано семейное насилие. У нас нет подходящих норм закона для преследования за харассмент или сталкинг. Жертвы абьюза фактически никак не защищены. Выбраться из трудной ситуации можно, но не все знают, как. Новая глава нашей игры «Гэбня» — о том, с какими проблемами и бедами можно столкнуться в отношениях, и как с ними справиться.

Скачать «Гэбню» можно в Play Market и App Store.

«Когда Команда 29 предложила мне поработать над сценарием для новой главы „Гэбни“, я согласилась сразу — мне казалось, что рассказать про домашнее насилие языком игры будет хорошей идеей, — говорит Александра Кокшарова, сценаристка „Гэбни“. — Почти сразу после начала работы я уехала в лондонский пресс-тур, организованный Thomson Reuters Foundation — ходила в шелтеры и кризисные центры для женщин, слушала людей, говорила с экспертами. Вернувшись в Петербург, я пришла в кризисный центр для женщин, и кажется, именно тогда мы поняли, что посвящать текстовый квест только теме домашнего насилия — плохая идея. Насилие не берется из ниоткуда: перед тем, как нанести первый удар, актор насилия долго прощупывает почву, чтобы затем выбить ее из под ног: запрещает, манипулирует, следит. Все не обязательно закончится самым страшным образом — все закончится так, если молчать об этом или оставаться безучастными. Героиня новой главы предпринимает попытки говорить о том, что с ней происходит и бороться за свое право не делать то, чего не хочет, но даже в этом случае не всегда побеждает, просто потому что всем остальным удобно ничего не видеть».

Сценарий игры мы писали вместе с Еленой Болюбах из Кризисного центра для женщин в Петербурге. Она любезно согласилась поделиться с нами своим бесценным опытом. Мы же предлагаем вам поддержать одну из немногих организаций на Северо-Западе, помогающих женщинам, подвергшимся насилию.

Поддержать кризисный центр

«Когда мы придумывали игру в 2017 году, нам было важно показать, как быть в ситуации столкновения с государственным произволом, — рассказывает Николай Овчинников, менеджер игрового проекта. — Однако культ силы, которым живет страна — это не только про полицию или суды. Это еще и про каждодневный ад, который многих ждет дома, про рабочую иерархию, построенную на страхе и давлении, про бытовой сексизм и насилие, которое бывает не только физическим. Государство тут тоже участвует: как источник обесценивания. Потому что когда ты обращаешься за помощью, тебе предлагают прийти, когда ты уже будешь мертв. Мы хотим, чтобы те, кто находится в „группе риска“ понимали, в чем их сила, где и как они могут получить помощь. Чтобы они знали: правда и закон — на их стороне, надо только знать, как добиваться своего».

Мы бы не смогли сделать нашу игру без Алисы Юридан и Александры Кокшаровой (Wonderzine), которые придумали сценарий, Виталии Чикнаевой, которая написала памятки для тех, кто столкнулся с насилием, и Юлии Саликеевой, которая нашла идеальное визуальное воплощение для этой истории.


Подпишитесь на регулярный донат
100 000 ₽ — наши минимальные ежемесячные расходы. На эти деньги мы оплачиваем работу юристов, редакторов и программистов. И это далеко не все статьи расходов.
Мы разумно подходим к постановке целей и отчитываемся за каждый потраченный рубль. Подпишитесь на регулярный донат. Помогите нам выполнить программу минимум.

Читайте также

  • Истории
    Ведомственная математика: как прокуратура пересчитала срок заключения в ГУЛАГе и лишила петербуржца статуса жертвы репрессий
    Сергей Тарасов родился в одном из лагерей республики Коми в семье репрессированного. До недавнего времени у него была и справка о реабилитации. Но в 2019 году Тарасова этой справки лишили. [...]
  • Истории
    Расхитители госсекретов
    В ноябре 2012 года в Уголовном Кодексе РФ появилась новая статья 283.1 – незаконное получение государственной тайны. По информации из открытых источников, а также согласно статистическим данным Судебного департамента при [...]
  • Истории
    Эрнст Черный: «Чекистам нужно отчитываться по делам госважности, а ученые – легкая добыча»
    В середине июня стало известно, что очередному российскому ученому с мировым именем, 78-летнему Валерию Митько, предъявлено обвинение в госизмене. За последние годы в этом преступлении обвинили целый ряд выдающихся ученых: [...]
  • Дела К29
    Стал известен предварительный диагноз Валерия Митько

    На этой неделе был госпитализирован подзащитный Команды 29, 79-летний учёный Валерий Митько. Ему стало плохо с сердцем. Он содержится под домашним арестом, до недавнего времени ему даже не разрешали прогулки. Сейчас стал известен предварительный диагноз.

  • Подкасты
    Краткая история экстремизма в России: от футбольных фанатов и неонацистов до ФБК и мирных протестующих

    В июле 2002 года в России появилось антиэкстремистское законодательство. За 19 лет образ экстремистов изменился до неузнаваемости: от радикальных неонацистов до мирных граждан, публикующих посты в социальных сетях или выходящих на митинги. За что российское антиэкстремистское законодательство критикуют в мире и что под ним подразумевают в Европе? И остались ли в России «настоящие» экстремисты? В новом эпизоде подкаста «Россия закрывается» говорим об этом с директором информационно-аналитического центра «Сова» Александром Верховским. А еще беседуем с фотографом Владимиром Гердо, который застал погромы на Манежке в 2002 году, чтобы понять, как всего за пару десятилетий изменился протест.

  • Видео
    История оппозиции: от Немцова до Собчак. Интервью с Мариной Литвинович

    Сегодня в «Команде» — Марина Литвинович: правозащитница, политтехнолог, журналист, но главное — свидетельница эпохи. Она работала с Путиным и Немцовым, Кириенко и Чубайсом, Каспаровым и Ходорковским, Хакамадой и Собчак. Литвинович запускала российский политический интернет, организовывала «Марши несогласных», участвовала в нескольких президентских кампаниях. В общем, сегодняшнее интервью — это, пускай субъективная, рассказанная от первого лица, но настоящая история новейшей российской политики. Приятного просмотра.

  • Советы
    Кому и как делать пометки о том, что организация признана иноагентом, экстремистской, террористической?

    Рядом с «Радио Cвобода» в скобках пишут «иностранный агент», при упоминании ИГИЛ в СМИ — что оно запрещено в России. Нужны ли такие пометки в вашем статусе в Facebook? Кого конкретно помечать — иноагентов, эктремистов, террористов? Эти вопросы актуализировались после суда над ФБК. Отвечаем на них подробно. (Дисклеймер: нет, в статусах в Facebook такой пометки делать точно не надо.)