Истории

Карты в руки. История поисковика Антона Коломицына, которого ФСБ обвиняет в незаконном получении гостайны

Фото: из личного архива

10 марта в Кировском районном суде Санкт-Петербурга прошло заседание по делу Антона Коломицына — петербургского поисковика, которого обвиняют в незаконном получении гостайны из-за покупки советской топографической карты. Суд рассмотрел ходатайство следователя и изменил Антону меру пресечения с подписки о невыезде на заключение под стражу сроком на два месяца. Команда 29 защищает Антона — и рассказывает его историю.

Поделиться в соцсетях:

«Главное для него — искать и находить»

«Мы были дома, муж еще спал, это было раннее утро. Они зашли в парадную, поднялись по лестнице — а у нас не работал звонок — и позвонили на телефон. Сказали — это следственная группа ФСБ, открывайте. Мы открыли — а тут сюрприз», — рассказывает Дарья Дедова, жена Антона Коломицына.

Антон — член отряда объединенного поискового движения «Северо-Запад», исследователь войн и коллекционер старых топографических карт.

21 января 2020 года в квартире Антона прошел обыск. Сотрудники ФСБ изъяли у него карты, а его самого увезли на допрос. На следующий день Антону предъявили обвинение по ч. 1 ст. 283.1 УК РФ — незаконное получение сведений, составляющих гостайну.

Историей Великой Отечественной войны Антон заинтересовался еще в детстве. Оба его деда прошли войну, бабушки пережили блокаду. Сам он вырос под Петербургом — в Павловске, где следы боев встречались повсюду. В 17 лет Антон уже изучал военные мемуары и занимался поиском.

Поступать он никуда не стал — по словам Дарьи, не хотел учить историю по учебникам, потому что там написана неправда. Своим образованием занялся сам: сутками сидел в библиотеке и архивах. «Никогда не принимал на веру то, что читал — искал несколько источников и потом делил на десять, — рассказывает Дарья. — И серединка как раз получалась такой, какой он ее обнаруживал на месте».

К 43 годам Антон побывал в 35 регионах России. «Не просто проездом ходил с металлоискателем в одном месте — это [было] погружение в историю конкретного района», — рассказывает Дарья. В среде поисковиков Антона очень уважали и с удовольствием составляли ему компанию в экспедициях — это было гарантией того, что поедут по эксклюзивным местам. «Антон — один из немногих людей, который вел поиск на научной основе», — говорит Дарья.

Антон Коломицын. Фото: из личного архива

Вместе с отрядом поискового движения Антон искал в Ленинградской области следы войны. В феврале 2015 года он нашел и передал родственникам останки красноармейца Алексея Казимирова, который все это время числился пропавшим без вести. В марте — останки Александра Красильникова, погибшего в Кировском районе Ленинградской области.

У Антона множество грамот и благодарностей — от музея обороны и блокады Ленинграда, от петербургского муниципального округа «Морской», от поискового отряда — за «активное участие в деле поиска и увековечения памяти» погибших в войне. Он считает это важным — спустя 70 лет родственники могут узнать судьбу своих дедов и захоронить останки.

Антон, по словам Дарьи, вообще отличался неравнодушием. В 2017 году он первым забил тревогу, когда обнаружил в лесах Карелии военные ДОТы (долговременные огневые точки) с высоким уровнем радиации. «Он ездил с экспедицией по этим ДОТам и у него с собой был дозиметр. Когда он его включил, тот зашкалил», — рассказывает Дарья. В ДОТах играли местные дети, в лесах вокруг них ходили грибники, туристы и геокэшеры. Антон написал в правозащитный экологический центр «Беллона». Проблема в итоге дошла до администрации области — ДОТы начали дезактивировать.

«Он вот так сложился, что без поиска жить не может. Главное для него — искать, находить и убеждаться, что он верно реконструировал исторические события. Вот этот его восторг, что он нашел правильно — ему это было здорово и кайфово», — говорит Дарья.

Антон познакомился со своей женой 26 января 2009 года. Ровно в этот же день — 26 января, но уже 2020 года — он уехал из России после того, как в отношении него возбудили уголовное дело.

Секреты Генштаба

В основу обвинения легла одна из последних покупок Антона — электронная карта Кольского полуострова издания 60-70-х годов. Эту карту Антон купил у Владимира Грабовского, сотрудника «Центра геодезии, картографии и инфраструктуры пространственных данных» — продавца, с которым он был знаком 20 лет.

Карты Антон собирал давно и гордился тем, что у него одна из самых крупных и уникальных коллекций в России. «Когда ведешь поиск по Второй мировой, желательно, чтобы были довоенная и послевоенная карты — чтобы сравнивая их, видеть, какие изменения произошли и какие дороги появились», — объясняет Антон.

В июле 2015 года в журнале Wired вышло расследование журналиста Грега Миллера. Он рассказывает, как во время Холодной войны в Советском Союзе были созданы детальнейшие топографические карты всего мира — вплоть до отдельных домов. На картах были указаны даже ширина дорог и несущая способность мостов.

Фрагмент карты Карелии

После распада Советского Союза карты распространились по всему миру. Их можно найти в библиотеках (например, в Национальной библиотеке Конгресса в Вашингтоне), магазинах, в интернете. Они до сих пор остаются одним из самых точных инструментов для картографов. Ими пользуются Госдепартамент США и телеком-компании, которые строят сеть в Африке и Азии — более подробных карт этих регионов нет.

«Когда говорят, что на этих картах обозначены какие-то секретные объекты — да ничего там нет. Все, что может быть секретным, обозначено как сараи, пионерлагеря или санатории. Там не написано „военная база“ или „ракетная установка“», — рассказывает Дарья.

Советские карты легли и в основу проекта OpenStreetMap — некоммерческого сервиса с открытой лицензией, который дает возможность пользователям самостоятельно редактировать и обновлять карты по всему миру. В OpenStreetMap можно найти в том числе и военные объекты.

Но в России эти карты все еще считаются секретными. В 2012 году бывшего сотрудника Генштаба, полковника Владимира Лазаря, приговорили к 12 годам лишения свободы за госизмену в пользу США. ФСБ обвинила Лазаря в том, что в 2008 году он передал агенту американской разведки карты, содержащие секретные сведения.

Секретны не только карты и информация о них, но и сам перечень сведений, подлежащих засекречиванию — с ним не могут ознакомиться люди, не имеющие допуска к гостайне.

Поправки в Уголовный кодекс, которые ввели новую статью 283.1, были приняты в 2012 году. С тех пор практика по этим делам развивается, а количество дел о госизмене неуклонно растет. Экологи и картографы неоднократно призывали рассекретить топографические карты, но результата это не принесло.

Советские карты между тем свободно продаются и в бывших союзных республиках. Огромную коллекцию можно найти в небольшом магазинчике в Риге, который существует с 1993 года. Его владелец Айварс Белдавс рассказывал, что большинство карт были куплены у военных в начале 90-х — во время распада Советского Союза. Спустя несколько лет он приехал на картографическую конференцию и встретил офицеров из России.

«Они увидели эти карты, приходят и говорят: а где вы их [достали]? — Ну как, у вас же и купили. — Как у нас? Вот такие глаза сделали. Не знаю, потом, наверное, кому-то там не повезло, какого-то крайнего нашли и…», — говорил Белдавс в интервью в 2015 году.

«Мы про тебя много знаем, ты далеко не ангел»

Крайних начали искать спустя три года. В апреле 2018 ФСБ пришла к коллекционерам советских топографических карт. В пресс-релизе ведомства говорилось, что «пресечена деятельность группы лиц, причастных к незаконному сбору для последующей передачи иностранной стороне секретных топографических материалов военного назначения».

Оперативно-розыскные мероприятия прошли в Екатеринбурге, Симферополе и Омске. У нескольких коллекционеров изъяли все карты «на бумажных и электронных носителях». ФСБ провела с ними профилактическую беседу, но дело возбуждать не стала.

Вскоре пришли и к Антону. «Они просто позвонили и сказали: мы знаем, что у вас есть карты. Он и отпираться не стал — да, есть», — рассказывает Дарья. Весной 2018 года сотрудники ФСБ изъяли у Антона почти всю его коллекцию. Антон карты добровольно отдал и на какое-то время, по словам Дарьи, успокоился — никакого допуска к секретной информации у него не было, а карты он покупал только для личного пользования и для поиска.

«Но это было очень неприятно. Как бы вежливо они себя ни вели, ты понимаешь, что шутки с государством плохи», — говорит Дарья.

Антон Коломицын. Фото: из личного архива

Незадолго до этого, когда Антон уехал в очередную экспедицию, кто-то взломал его почтовый аккаунт на Mail.ru и сменил пароль. Антон уверен, что через контакты из его переписки сотрудники ФСБ вышли в том числе на продавца карт Владимира Грабовского.

В начале марта Антон обратился к адвокатам Команды 29. Иван Павлов объясняет, что предъявленное Антону обвинение абсурдно. «Эта статья предполагает незаконный характер получения информации — например, с помощью шантажа, угроз, вымогательства, подкупа и тому подобного. Но Антон ничего подобного не совершал, — говорит Павлов. — К тому же, засекречивание советских военных карт не обосновано в настоящее время. Несмотря на то, что они формально подпадают под категорию гостайны — исключительно на основании нелепого пункта, который засекречивает карты, исходя из их масштаба — в наше время глупо засекречивать по такому критерию. Сейчас есть множество интернет-сервисов — от Google Maps до высокоточной спутниковой съемки — которые позволяют выбрать любой масштаб на карте».

Павлов считает дело Антона Коломицына еще одним подтверждением того, что под дела о гостайне и госизмене часто пытаются подвести все, что только возможно. «Потому что они относятся к делам государственной важности, на которых особенно удобно строить карьеру представителям правоохранительных органов, причастных к расследованию», — говорит он.

«Мы обсуждали, почему именно к нему пришли, — рассуждает Дарья. — Так совпало, что в январе Росатом завершил работы по дезактивации радиоактивных ДОТов — а именно Антон эту информацию предал огласке».

«Они сказали: мы про тебя много знаем, ты далеко не ангел, поэтому помалкивай и не выступай, — говорит Антон, вспоминая общение с сотрудниками ФСБ. — Мне так было сказано — притянуть мы тебя можем за что угодно».

Антон Коломицын. Фото: из личного архива

Антон Коломицын уехал в Нидерланды. По словам Дарьи, эта страна ему хорошо знакома — они бывали там в отпуске. «Опять же, важно, что там разрешен поиск — он может беспрепятственно работать с металлоискателем», — говорит Дарья.

«Если бы я не сбежал и не рассказал это все, никто бы об этом не узнал, — считает Антон. — В 2012 году не удалось привлечь внимание к [засекречиванию] карт. Может быть, сейчас удастся».

Текст: Татьяна Торочешникова


Подпишитесь на регулярный донат
100 000 ₽ — наши минимальные ежемесячные расходы. На эти деньги мы оплачиваем работу юристов, редакторов и программистов. И это далеко не все статьи расходов.
Мы разумно подходим к постановке целей и отчитываемся за каждый потраченный рубль. Подпишитесь на регулярный донат. Помогите нам выполнить программу минимум.

Читайте также

  • Истории
    Маленькие политзаключённые. Чем живут фигуранты «Канского дела»

    Летом 2020 года 14-летних подростков из Канска задержали за то, что они расклеивали листовки в поддержку политзаключённого анархиста Азата Мифтахова. В их телефонах силовики нашли переписку, в которой ребята договаривались построить в Minecraft игрушечное здание ФСБ и в шутку взорвать его. Этот эпизод лёг в основу сфабрикованного дела Канских подростков, которых обвинили в участие в террористическом сообществе. Месяц назад от этого обвинения следствие отказалось, но детям всё ещё грозит срок за «прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности». Сейчас Денис Михайленко и Никита Уваров находятся в СИЗО, а Богдан Андреев — под домашним арестом. Нам удалось поговорить с близкими и знакомыми Никиты и Дениса. Рассказываем, что известно о детях-политзаключённых.

  • Истории
    Совершите вы массу открытий: как цифровизация открыла дверь в тайный мир, о котором все знали

    Раньше, чтобы потрясти современников сенсационным расследованием, надо было на годы закопаться в бумажные архивы. Но информация сменила прописку, перебралась во всемирную сеть и стала доступной каждому. Любой гражданин с телефоном и компьютером может стать Навальным — главное, знать, где искать. Ловля фактов превратилась в отдельную дисциплину с официальным названием OSINT — open source intelligence, буквально — разведка по открытым источникам. С ее помощью можно не только бороться с коррупцией и пропагандой, но и тестировать товары, совершать хакерские атаки, проверять благонадежность нанимаемых сотрудников и даже предупреждать работорговлю. О самых удивительных случаях применения этого обоюдоострого оружия мы расскажем в серии материалов Иннокентия Буковского, посвященной разведке нового тысячелетия. А начнём с истории вопроса.

  • Истории
    Lamborghini Diablo попутал: как автолюбитель стал «шпионом»

    У Команды 29 новый подзащитный — Александр Марченко, который с детства любил спорткары. Отреставрированный им «Ламборгини» приглянулся одному из главных лиц ДНР. Из-за этого Марченко пытали в знаменитом на всю Европу концлагере «Изоляция», а потом перевезли в Россию и обвинили в шпионаже. Удивительную и страшную историю украинца, у которого завтра в Краснодаре — апелляционный суд, рассказывает журналист Дмитрий Дурнев — лауреат трёх премий «Редколлегия» за репортажи о непризнанных республиках Донбасса.

  • Истории
    Брили налысо и били ногами по лицу: что происходит в женских колониях

    За первое полугодие 2020 года суды привлекли к уголовной ответственности 234 тысячи россиян. Из них 34,6 тысяч — женщины, часть из которых отправится или уже отправилась отбывать сроки в колонии. Мы встретились и поговорили с женщинами, которые провели годы жизни в местах лишения свободы, и сегодня публикуем рассказ о тех, кого в минувший понедельник не поздравили с Восьмым марта.