В 1924 году Ленин умер после долгой болезни, а в 2017 году доктор Валерий Новосёлов получил доступ к дневникам его врачей. Он стал первым (и единственным) их исследователем: в течение 75 лет дневники были закрыты, а когда в 1999 году этот срок истёк, архив продлил его ещё на 25 лет. Изучив дневники врачей, Новосёлов пришёл к выводу, что все эти годы официальную причину смерти Ленина указывали неверно. Параллельно Новосёлов добивался рассекречивания дневников, ему в этом помогали юристы Команды 29.

Эти документы расставили всё по местам. Я исключил все версии, которые выдвигали министры, наркомы, сами врачи, и когда я взял дневник — стало всё понятно

История болезни

«Вы оставляете вещи и телефон в специальной ячейке, получаете ключик, в отдельной комнате с длинной чередой ящиков открываете один — в нём лежат документы. Вы с ними работаете и кладёте обратно», — рассказывает доктор Валерий Новосёлов. Он провёл несколько месяцев в Российском государственном архиве социально-политической истории, изучая дневники врачей Ленина — документ, о котором 75 лет почти никто ничего не знал.

Валерий Новосёлов — главный врач Научно-медицинского геронтологического центра, невролог и гериатр (специалист, изучающий необратимые возрастные изменения организма и болезни, сопровождающие процесс старения). В 1992 году, будучи аспирантом Института мозга при РАН, он писал работу, посвящённую исследованию головного мозга при нормальном старении и сосудистой деменции. Формулировка темы подтолкнула его к мысли внимательно изучить историю болезни Ленина — его диагноз, по крайней мере, в официальной версии, идеально подходил для работы Новосёлова.

Владимир Ленин умер в январе 1924 года после долгой болезни. Первые её симптомы появились ещё в 1922 году — поначалу это были головокружения, обмороки и бессонница, которые все, включая самого Ленина, списывали на его чрезвычайное переутомление. Кроме этого, сказывались последствия пулевых ранений и время, проведённое в тюрьмах и ссылках. В мае 1922 года болезнь начала прогрессировать — появилась слабость в руках и ногах, а затем пропала речь. Приглашённые врачи так и не сошлись во мнении по поводу диагноза: одним казалось, что это атеросклероз — но для него пациент был ещё слишком молод, да и картина была не самая типичная — другие осторожно предполагали сифилитическое поражение мозга. При этом все отмечали удивительную сохранность интеллекта. Время от времени болезнь отступала: параличи ног и рук прекращались, речь приходила в норму. К осени Ленин вернулся к полноценной работе.

Атеросклероз — болезнь, которая характеризуется отложением жировых бляшек на стенках сосудов. Из-за этого просвет сосуда снижается, что приводит к медленному кровотоку и затруднённому поступлению крови в мозг. На первой стадии атеросклероз проявляется в виде усталости и головокружений, затем снижается координация, наблюдаются нарушения памяти, и в конечном итоге — деменция.

Нейросифилис вызывается бактерией под названием бледная трепонема и обычно поражает центральную нервную систему. Основные симптомы заболевания — ухудшение координации, параличи, проблемы с речью. Заразиться сифилисом можно как половым, так и бытовым путём — например, через общие гигиенические предметы.

Ленин в инвалидном кресле в подмосковных Горках

В декабре наступает резкое ухудшение — паралич правой руки и правой ноги. Ленина отстраняют от работы в ЦК, но он продолжает диктовать свои мысли и редактировать тексты. В марте 1923 Ленин снова полностью теряет речь. ЦК начинает публиковать регулярные бюллетени о состоянии его здоровья. В мае Ленин окончательно уезжает из кремлёвской квартиры в подмосковное имение Горки, где за ним ухаживает Крупская. Речь понемногу восстанавливается, но к активной работе Ленин не вернётся уже никогда. Осенью к нему не приезжает почти никто из старых партийных друзей. Ленина постоянно наблюдает консилиум докторов, в числе которых — известнейшие европейские специалисты, но улучшений нет ни в ноябре, ни в декабре. Проходит Новый год. 21 января в 18:50 Ленин умирает.

Тело вскрыли на следующее утро. В морг не повезли — вскрывали прямо там же, в Горках, в комнате с ванной на втором этаже. На вскрытии присутствовало одиннадцать врачей, включая известного московского патологоанатома Алексея Абрикосова, семейного доктора Ленина Фёдора Гетье и наркома здравоохранения РСФСР Николая Семашко. Протокол вскрытия переписывали как минимум трижды. Диагноз сформулировали так: распространённый артериосклероз артерий с резко выраженным поражением артерий головного мозга.

Засекреченная смерть

Долгое время тема смерти Ленина оставалась табуированной. Большинство удовлетворилось официальной версией, а у сомневавшихся было не так много вариантов узнать подробности — врачи (особенно зарубежные, получившие большие гонорары) молчали, а история болезни Ленина в классическом понимании не велась. Существовал, однако, дневник болезни. Его вели в течение почти двух лет трое докторов — Алексей Кожевников, Василий Крамер и Виктор Осипов. Этот документ представлял собой машинописный текст, в котором назначения лекарств, симптомы и процедуры чередовались с неформальными записями о состоянии больного, а также многочисленными сокращениями и терминами на латыни. После смерти Ленина дневники его врачей поместили в архив и засекретили на 75 лет.

Валерий Новосёлов узнал о дневниках случайно — в 1992 году, когда партийный архив КПСС выпустил несколько статей в журнале «Вопросы истории КПСС». «Они опубликовали [их] частями в разделе „За семью печатями: в секретных архивах“, — рассказывает Новосёлов. — Это были очень небольшие куски». Новосёлов пошёл к учёному секретарю своего института — попросить направление в Государственный архив, чтобы изучить документы, касающиеся смерти Ленина. «Как только я сказал, что хочу получить доступ [к дневникам], он замахал руками — тогда, в начале 90-х годов, это было невозможно. До 99-го года всё было закрыто, во время Советского союза можно было получить [за это] уголовное преследование», — рассказывает Новосёлов.

Ему пришлось оставить идею изучения дневников на много лет, и к этой теме он вернулся только после смерти Юрия Лопухина, другого крупного исследователя жизни и болезни Ленина.

Лопухин — основатель и директор НИИ физико-химической медицины, доктор медицинских наук — принимал участие в бальзамировании генсека болгарской партии Георгия Димитрова и вьетнамского лидера Хо Ши Мина. В истории с Лениным Лопухина интересовал прежде всего способ сохранения тела, и в 1997 году он, собрав доступные на тот момент материалы, написал книгу под названием «Болезнь, смерть и бальзамирование В.И. Ленина».

Полоса газеты после смерти Ленина

Лопухин основывался на открытых архивных документах — бюллетени о здоровье Ленина, результаты анализов, фотографии, акт о смерти и протоколы вскрытия — их, как свидетельствует Лопухин, было по крайней мере три.«Написанные от руки под диктовку, они несут многочисленные следы правок, поисков наиболее правильных формулировок, испещрены перечёркнутыми абзацами, вставками и т. д. Видно, что особую трудность доставило сочинение итогового документа», — пишет Лопухин в своей книге.

Историки, занимавшиеся смертью Ленина, предполагают, что врачам приходилось советоваться с Кремлём насчёт формулировок в протоколе. В заключении указано, что «основой болезни умершего является распространённый артериосклероз сосудов на почве их преждевременного изнашивания (Abnutzungssclerose)». Валерий Новосёлов утверждает, что такого диагноза не существует. «Это термин, который никогда нигде не был использован. Тем более, во всём заключении только он на немецком, а ведь комиссия состояла из русских врачей, в ней был только один немец. Теория износа в теме атеросклероза была отметена ещё в начале 20 века, и врачи не могли не знать, что термина „склероз от износа“ не существует».

Лопухин по итогам своего исследования приходит к выводу, что приглашённые врачи «скорее запутали, чем прояснили суть заболевания». По его версии, Ленину последовательно поставили три неверных диагноза, в соответствии с которыми и лечили его неверно: неврастению, хроническое отравление свинцом и сифилис мозга. Сам Лопухин при этом склоняется к официальной версии атеросклероза и заключает, что «прямых или безусловных признаков сифилиса не было». При этом результаты реакции Вассермана — классического теста на сифилис — была отрицательной, но многие исследователи указывают, что этот тест часто даёт ложные результаты.

Из описи архивных документов, перечисленных в библиографии к его книге, видно, что дневников врачей у Лопухина не было. Новосёлов предполагает, что Лопухин — в отличие от него — просто не знал об их существовании. В 2016 году Лопухин умер. В 2017 году Валерий Новосёлов наконец получил доступ к дневникам.

Иван Грозный глазами врачей Ленина

Новосёлов изучал дневники два с половиной месяца — приходил в архив, садился и кропотливо переносил записи в компьютер. Фотографировать дневники не разрешили, но переписывать их ему никто не помешал. Проштудировав записи, Новосёлов сделал однозначный вывод, что лечили Ленина правильно. «Берём дневник, а там видно, что лечили его только от сифилиса», — говорит он. Этот диагноз, по его словам, подтвердил и Макс Нонне — ведущий специалист мира по нейросифилису, приглашённый в числе прочих к Ленину в Горки. Из дневников видно, например, что Ленин принимал препарат сальварсан, кроме того, его лечили препаратами ртути и висмута — всё это используется именно при лечении нейросифилиса.

Макс Нонне, лучший специалист по нейросифилису

В 2018 году Новосёлов опубликовал доклад под названием «Взгляд на болезнь Ивана Васильевича Грозного глазами врачей Владимира Ульянова». Этих двух правителей, по словам Новосёлова, объединяет не только то, что они умерли в одном возрасте и от одного заболевания, но и то, что их жизни пришлись на период расцвета этого заболевания в Российской империи.

Официально задокументировано, что сифилис пришёл в Россию в 1499 году со стороны Кракова. Масштабы его распространения оказались катастрофическими — в годы революции в России насчитывалось 8 миллионов больных. «В 1925–26 годах в Москве 5,5% имело признаки сифилиса по данным вскрытия, — рассказывает Новосёлов. — Если пересчитать на сегодня, то это было бы 1,1 миллиона населения». Главный патологоанатом Москвы, Ипполит Давыдовский пишет, что эти проценты не отражают всей картины, и на самом деле ситуация была намного хуже.

Основным путём заражения, по словам Новосёлова, являлся бытовой — во время Гражданской войны было не до гигиены. Из города сифилис пришёл в деревни вместе с работниками, которые, возвращаясь со службы, заражали жён, а те — младенцев. «В некоторых областях семьи страдали тотально — болели и стар, и млад», — рассказывает Новосёлов.

Новосёлов считает, что картина болезни Ленина была типичной для того времени и врачи делали всё правильно. «Типичная форма, всё типичное. Нетипично только то, что потом из этого сделали самый сложный случай в истории медицины».

Проработав с дневниками около трёх месяцев, Новосёлов решил попросить у архива их копии — он объясняет это тем, что, во-первых, в своих записях многое сокращал, а во-вторых, иметь документы под рукой было бы гораздо удобнее, чем каждый день ходить в архив. В просьбе ему отказали. «Они [архив] ответили, что не могут не только скопировать дневники, но и дать их мне на руки. Я удивился, потому что уже давно с ними работал». Архив мотивировал свой отказ тем, что в дневниках содержится медицинская тайна, а значит, на них не распространяется закон, согласно которому через 75 лет ограничение доступа к документам должно быть снято. Новосёлов возразил, что дневниковые записи не могут быть медицинской документацией, но на решение архива это не повлияло.

Более того, в процессе переписки с архивом Новосёлов выяснил, что дневники всё ещё находятся в ограниченном доступе. В 1999 году, когда 75 лет со дня смерти Ленина истекли, в архив обратилась его племянница Ольга Ульянова с просьбой продлить срок ограниченного доступа к дневникам ещё на 25 лет. Архив пошёл ей навстречу и засекретил дневники до 2024 года.

Новосёлов подал иск с требованием открыть дневники и признать решение архива об их засекречивании ещё на 25 лет незаконным. В судебном процессе его представляли юристы Команды 29. Иван Павлов, руководитель Команды 29, отмечает, что закон об архивном деле не предусматривает продление срока ограничения доступа к документам. Находиться в ограниченном доступе дневники могли только в течение 75 лет с момента их создания, и никакие просьбы — в том числе и непрямых родственников — не должны были повлиять на решение архива. По словам Павлова, это не первый случай, когда архив злоупотребляет полномочиями — в качестве примера он приводит дело историка Михаила Супруна, который изучал репрессированных в сталинское время российских немцев и был обвинён в разглашении личной информации по статье 137 УК РФ, хотя основывался на несекретных архивных документах. Суд признал Супруна виновным, но освободил от наказания, так как истёк срок давности привлечения к уголовной ответственности. В 2014 году его жалобу коммуницировал Европейский суд по правам человека.

Судебный процесс Новосёлова занял три месяца — с февраля по май 2018 года. Суд не удовлетворил его требования. Архив отказался копировать дневники и рассекречивать их, но к этому времени Новосёлов уже перенёс всё в компьютер. Запрещать ему использовать эти записи в научных целях архив не стал.

Архивные тайны

Новосёлов говорит, что судя по описи к папке с документами, он — единственный, кто прочитал эти дневники: до него их не запрашивали и не получали, опись пуста. При этом он считает, что в архиве могут существовать и другие варианты дневников, которых никто не видел и не увидит никогда. «Особенность [исследования] в том, что это именно архивный документ, который ещё никто не видел. Я делал доклад в Обществе истории медицины — никто из историков про этот документ даже не слышал», — говорит Новосёлов.

Он рассказывает, что сравнивал записи, выданные ему, с теми фрагментами, которые были напечатаны в 1992 году в партийном журнале, «Вопросы истории КПСС» и находил небольшие расхождения.

Так, в журнале говорилось, что основной лечащий врач Ленина — Кожевников — по-видимому, просматривал напечатанные на машинке тексты своих записей и вносил в них коррективы. По мнению Новосёлова, из дневников убрали острые моменты, по которым другие врачи могли бы сделать вывод о болезни — например, о назначении препаратов против сифилиса.

Врачи Ленина

После окончания суда Новосёлов договорился о публикации четырёх больших статей по дневникам врачей Ленина с журналом «Вопросы истории». Он считает, что на сегодняшний день в этой истории нужно поставить точку. «Когда умер Лопухин, я решил, что хочу закончить с этой темой и забыть про неё. Я хочу показать историческую правду истории медицины, которая является частью истории нашей страны», — говорит Новосёлов. Летом 2018 года он отправил черновик первой статьи в журнал. После трёх месяцев молчания редакция попросила прислать разрешение от архива на публикацию дневников, «поскольку они находятся в ограниченном доступе». Новосёлов объяснил, что для научной работы может использовать полученные в архиве данные как хочет, и журнал пообещал опубликовать статью ближе к лету 2019 года.

Доктор Новосёлов, покончив с дневниками врачей Ленина, занялся изучением биографии Жанны Луизы Кальман — самой известной долгожительницы в мире, которая умерла в рекордном возрасте 122 лет. Исследовав доступные ему свидетельства, Новосёлов обнаружил подлог — он предположил, что настоящая Жанна Кальман скончалась в 59 лет, а всё остальное время под её именем и по её документам жила её дочь, выдававшая себя за мать.

Текст: Татьяна Торочешникова