Каждый день в социальных сетях паблика «Она развалилась» публикуются материалы, документы и рассказы очевидцев, охватывающие период с 1985 по 1999 год. В ответ подписчики делятся своими воспоминаниями и фотографиями из домашних архивов. Мы попросили создателя паблика Дмитрия Окреста рассказать, что говорят пользователи соцсетей про недавние исторические события и как связывают их с сегодняшней новостной повесткой.

Поделиться в соцсетях:

Грузия vs Южная Осетия и Абхазия

Осетины c грузинами сотни лет жили вместе на территории современной республики Южной Осетии. В Тбилиси этот регион называют Цхинвальским. С 1922 по 1990 год Южная Осетия была автономной областью в составе Грузинской ССР, но все это время не утихали споры о ее статусе. С конца 1980-х на волне начавшегося самоопределения Грузия стала отделяться от СССР, а Абхазия и Южная Осетия — от Грузии.

В конце 1991 года в Грузии начались столкновения между правительственными войсками и сторонниками свергнутого президента Звиада Гамсахурдии, который продвигал националистические идеи. Вместе с этим бунтовали и национальные окраины. Абхазия от СССР отделяться не хотела, поэтому требовала независимости от Тбилиси. Осетины тем временем пытались выбить грузин со своей территории.

Острая фаза конфликта закончилась только после Сочинских соглашений о прекращении огня, подписанных 24 июня 1992 года российским президентом Борисом Ельциным и председателем Государственного совета Грузии Эдуардом Шеварднадзе. В Абхазии и Южной Осетии, однако, по-прежнему было неспокойно, а статус их оставался неопределенным. Независимость (весьма условную) обе республики обрели гораздо позже.

После пятидневной войны 2008 года Россия официально признала независимость Абхазии и Южной Осетии. Кроме нее, это сделали еще всего несколько стран — Никарагуа, Венесуэла, Вануату, Сирия — но Европейский Союз и США осудили это решение.

Сегодня власти Грузии, Южной Осетии и России используют память о национальных войнах в своих интересах — но исторически конфликт так и не осмыслен.

Грузино-осетинский конфликт. Фото: сообщество «Она развалилась»

Один из популярных образов войны — фото 1991 года, где трое вооруженных мужчин стоят на баррикадах в Цхинвали. В ходе вооруженных конфликтов, по данным официальных лиц Южной Осетии, были убиты и пропали без вести свыше 1500 человек, сожжены тысячи домов — но эти цифры, к сожалению, померкли на фоне еще более кровавых событий постсоветского пространства.

«Отец застал и осетинский, и абхазский конфликты. Говорит, о дружбе народов забыли на долгое время и чтобы мы, „молодое поколение“, не повторяли таких же ошибок», — отзывается на фотографию Мераб из Санкт-Петербурга.

28-летний Даниил из Волгограда вспоминает, как его отец 1967 года рождения выполнял миротворческую миссию: «Батя только получил офицера и их сразу направили на конфликт. Там их поставили перегородить дорогу в глуши, чтоб стычек не происходило между грузинами и осетинами. Из оружия был только один пистолет у него, а у солдат резиновые палки и щиты. Ближе к вечеру пришла толпа людей — около 50 человек — с оружием. Вышел кто-то из толпы и сказал бате: „Даем вам пять минут“». В итоге, по словам Даниила, военные эвакуировались на проезжающем БТР. Вынужденное отступление никак не повлияло на карьеру его отца — он вышел в отставку в 2013 году в звании полковника. Впрочем, Даниил признается, что никогда не интересовался армейским опытом отца.

Такие комментарии скорее выделяются на фоне масштабных интернет-баталий, посвященных войне 2008 года. Нередко под постами о конфликтах пользователи просто пишут название своей страны и публикуют ее флаг.

Исследовательница исторической памяти Елена Мещеркина отмечает, что когда в обществе появляется социальный заказ на медийную интерпретацию прошлого, а политизированная версия истории занимает доминирующую позицию, само воспоминание начинает исчезать.

Много было историй о том, как в Сухуме отрезанными головами грузинскими играли сепаратисты. Не знаю, насколько достоверно, но слышал от разных уроженцев Абхазии.

— Рустам, 32 года, Москва

В ответ комментатора обвиняют в цитировании фейков, но о похожих случаях говорит Катрин Дейл из управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев: «В бывшем туристическом лагере в Кутаиси огромное количество беженцев рассказывало об „обыденной практике“ под названием „итальянский галстук“, в ходе которой язык вырывали из горла и завязывали вокруг шеи».

В предисловии к своему отчету в ООН Дейл уточняет, что материалы подготовлены на основе публичных интервью, анализа и комментариев. Именно на нее ссылаются в русскоязычной и англоязычной версиях Wikipedia, которая до сих пор остается ценным подспорьем пользователей в сетевых баталиях.

Один мужчина сообщал, что в Гудауте абхазы убивали малолетних детей и их отрубленными головами играли в футбол.

—Катрин Дейл, управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев 

О жестокостях говорит замначальника управления экстренного реагирования ГКЧС полковник Юрий Дьяков в интервью газете «Известия» за октябрь 1993 года. Косвенной речью сообщается, что полковник сам видел в море десятки трупов и «отрезанные головы, лежащие на пляжах между деревянными топчанами». Упоминания отрубленных голов можно встретить в новостях о конфликтах по всему Кавказу — в том числе, во время противостояния в Карабахе и Чечне.

Абхазский журналист Рисмаг Аджинджал отмечает, что в республике нет публичной дискуссии по вопросу этнических чисток: «На войне, к сожалению, льется и невинная кровь. Вести счет убитых ими и „нами“ считаю некорректным. Грузинская агитмашина хорошо работает, мы сильно отстаем в этом вопросе. Списки [мирных жертв войны] составлены и абхазской прокуратурой. Просто данная информация не так активно продвигается».

Наибольшее количество лайков собрал фотоколлаж, где сравниваются разрушенный Сухуми (санатории в развалинах) и отстроенный Батуми (набережная с небоскребами). Именно под ним больше всего комментариев: пользователи обсуждают, почему при российских инвестициях Абхазия остается в руинах, и насколько изменилась территория, попавшая под контроль Тбилиси. Юмор повсеместно соседствует с уточнением исторических деталей и личным опытом свидетелей.

Наиболее сильный фильтр в социальных сетях — это фильтр иронии, который характерен для поколения миллениалов, родившихся в 1983–2003 годах. Их часто сравнивают с «величайшим поколением» — так американские исследователи Уильям Штраус и Нил Хау называют тех, чье взросление пришлось на крупные потрясения 1900–1923 годов. Представители миллениалов тоже столкнулись с эпохой перемен: на время их детства и взросления пришлись распад СССР, теракты, военные конфликты и бурное развитие коммуникаций.

Азербайджан vs Армения

Слово «карабах» переводится с тюркских языков как «черный сад». Армяне предпочитают использовать для этой местности другое название — Арцах. До конфликта 1991–1994 годов, известного как Карабахская война, азербайджанцы, армяне и курды жили в Нагорном Карабахе вместе.

После Гражданской войны регион стал территориальной единицей Азербайджанской ССР. С началом перестройки армяне, составлявшие большинство населения, потребовали присоединения к Армении, хотя та и так входила в СССР, а Союз еще сохранялся.

Азербайджанские и армянские формирования вступили в вооруженный конфликт за контроль над Нагорным Карабахом и прилегающими территориями. В целом, он был частью более широкого этнополитического конфликта, продолжившегося Четырехдневной войной 2016 года. Но если в 2016 году погибло меньше 200 человек, то в 1991–1994 годах только азербайджанцы потеряли почти 12 тысяч человек, как стало известно из опубликованных несколько лет назад официальных данных. В результате погромов армяне бежали из Азербайджана, а азербайджанцы из Армении — и в итоге теперь каждая из сторон, рассматривая этот конфликт, привносит в его оценку свою идеологию.

Подписчикам «Она развалилась» предлагалось посмотреть документальный фильм «Обыкновенный геноцид» (вероятно, в названии обыгрывается советский фильм «Обыкновенный фашизм», созданный на основе киноархивов министерства пропаганды нацистской Германии), снятый коллективом армянских журналистов и общественников. Фильм рассказывает о погроме в Сумгаите — недалеко от Баку. 27–29 февраля 1988 года в ходе массовых беспорядков на этнической почве там погибли — по данным Генпрокуратуры СССР — «26 граждан армянской и 6 граждан азербайджанской национальности».

Чаще всего в описании фильма фигурирует такой текст: «Раскрывает правду о событиях 1988–1992 годов, в ходе которых армянское население Азербайджана и Нагорного Карабаха пережило геноцид, истреблено и изгнано». Фильм основан на воспоминаниях свидетелей, официальных документах и публикациях в прессе, но нельзя не признать его лояльным по отношению к официальному Еревану. Например, он заканчивается фразой «Сумгаитский „нюрнберг“ еще впереди».

В одном из первых комментариев пользователь Левон (позже сменивший имя на «Иван» и удаливший аккаунт) пишет: «Боже, ненавижу подобные фильмы, потому что освещение конфликта происходит с одной стороны. Я, конечно, понимаю, что этот пост просто для ознакомления с этим событием, но надо все же понимать, что здесь выражается проармянская точка зрения».

Его критическое заявление находит небольшую поддержку, но почти сразу человек с ником «Осман» без каких-либо комментариев выкладывает три русскоязычных передачи азербайджанских журналистов. Под всеми роликами, опубликованными впервые в азербайджанских группах «ВКонтакте», можно прочесть оскорбления в адрес армян (чаще всего на русском). Все это вызвало большую дискуссию (с использованием мата и обвинением, кто кого финансирует ради пропаганды в соцсетях).

В этих передачах вхождение советских войск после погрома в Сумгаите названо «карательной операцией». Соперничество различных версий коллективной памяти осложняется нехваткой независимой аналитики — журналисты и эксперты зачастую высказывают суждения, укладывающиеся в рамки официальной версии истории своей страны. Некоторые исследователи отказались обсуждать ситуацию, так как они могут быть неправильно поняты в Баку.

Никакой мифологизации нет — русские инсценировали погромы. Об этом говорят все архивы — просто они закрытые, чтобы не обострять отношения с Москвой.

— Корреспондент азербайджанского независимого медиа

Старший научный сотрудник Carnegie Europe Томас де Ваал отмечает, что память — это не только индивидуальное, но и коллективное дело. «Я вспоминаю армянскую пару, которая хорошо ладила со своими соседями и говорила об этом, когда я брал у них интервью. Но потом я увидел [их] интервью армянскому журналисту, где они гораздо более негативно отзывались об азербайджанцах, с которыми жили. Таким образом, аудитория определяет реакцию», — рассказывает де Ваал, автор нескольких книг по современной истории Кавказа.

По его мнению, люди могут формировать свои воспоминания вокруг того, что они чувствуют, что общество ожидает от них, а затем снова менять их, когда меняется «дух времени». Он отмечает, что в Нагорно-Карабахском конфликте зверства, совершенные другой стороной, с годами усугубились в воспоминаниях, тем самым укрепив дискурс «не сдаваться» с обеих сторон.

«Во время ввода войск соседка кинула вниз горшок с цветами, а в ответ на это кто-то стал стрелять из автомата», — рассказывает Сергей из Баку. По его словам, в семье все это абсолютно не обсуждалось «У меня сложилось чувство, что война и не в стране, а где-то далеко, и к Баку не имеет отношения. Единственное, что потом школу, в которую я пошел, назвали именем одного погибшего командира. При этом появилось много приезжих и затем [происходили] стычки со мной, скорее всего из-за того, что я русский, но это были мелочи», — говорит он.

«В то время в Беларуси в тепле и уюте смотрели на эти события и не понимали,что люди не поделили», — пишет Руслан. Пожалуй, это точно показывает реакцию на погромы со стороны не вовлеченных людей. При этом все дебаты происходят во «ВКонтакте» — соцсети, которая хоть и широко распространена на постсоветском пространстве, но на Южном Кавказе не так популярна.

Приднестровье vs Молдавия

Приднестровская Молдавская республика — это узкая, вытянутая вдоль реки территория, которую, если бы не блокпосты, можно было бы проскочить, не заметив. Среди населения было примерно поровну молдаван, русских и украинцев. С одной стороны Днестра жители требовали усиленной румынизации, с другой — взяли на щит советские идеологические штампы про интернационализм и дружбу народов.

Вооруженный конфликт в Приднестровье был наименее кровавым. Наиболее активные боевые действия между Молдавией и Приднестровьем (свыше 1000 погибших и 4500 раненых) происходили со 2 марта по 1 августа 1992 года. Здесь, как и на других пепелищах горячих точек постсоветского пространства, почти не была проведена ревизия случившегося. Сейчас ситуация часто характеризуется как «замороженный конфликт».

Ополченец ПМР из состава комендатуры на отдыхе. Фото: сообщество «Она развалилась»

В сообществе опубликовано фото времен войны в Приднестровье. На снимке — ополченец Приднестровской Молдавской республики (ПМР) из состава комендатуры на отдыхе. Спящий на посту боец производит скорее ироничное впечатление, поэтому первым делом в комментариях появляются фотожабы и едкие фразы, посвященные военной дисциплине.

Видимо, в силу включенности жителей Приднестровья в российскую повестку и культурных связей (молодежь часто учится в России) посты про этот конфликт собрали больше всего комментариев по сравнению с другими событиями. При этом негативных комментариев среди них гораздо меньше — возможно, в силу открытости границ после окончания конфликта и отсутствия внушительных этнических зачисток.

«Я маленький был тогда, совсем дитя. Помню смутно, что жили в подвале, а за стенами слышались выстрелы. Отец мой воевал, а когда домой приходил, то его мамка в слезах встречать выбегала. Когда ко мне подходил и брал на руки, то от него сыростью и землей пахло», — вспоминает Вячеслав из Дубоссар, который сейчас живет в Петербурге. Большинство комментаторов, в том числе бывших свидетелями событий, сегодня живут в России (даже если раньше жили в Молдавии, Грузии или Азербайджане). В 2017 году на территории Приднестровья проживало 213 000 граждан России.

В личной беседе Вячеслав отмечает, что его отец имеет отношение к казачеству, а лучше всего он запомнил, что «люди к которым еще вчера ходили в гости через речку, вдруг стали стрелять». В семье они чаще всего говорят о конфликте, вспоминая погибших.

Молдавский солдат за транспортером. Фото: сообщество «Она развалилась»

Сергей из Тирасполя рассказывает, что о войне в находящемся под контролем ПМР городе Бендеры напоминают замазанные цементом следы от пуль в стенах жилой многоэтажки при въезде в город и российские миротворцы. «Их принято считать символом мира, но у меня их присутствие ассоциируется с военным конфликтом», — говорит Сергей. По его мнению, их вмешательство в события позволило остановить кровопролитие в городе и именно российские солдаты «помогли приднестровцам отстоять свою, Приднестровскую республику». После его комментария обсуждение вскоре свелось к тому, как после начала войны в Донбассе происходит обновление контингента российских миротворцев.

Больше всего меня поразили артефакты из городского музея Тирасполя — рубашка мирного жителя и воинский китель гвардейца, на которых были следы от пуль и застывшая кровь.

—Сергей, Тирасполь 

На момент боевых действий Ивон из Бендер было два года, поэтому воспоминания у нее отрывочные. «Мама в красках рассказывала, как шла эвакуация из городов под контролем Приднестровья. Женщины с детьми и пожилые люди стояли длинной очередью к автобусам. Некоторые так и не дошли, ведь не секрет, что на сторону Молдовы были привлечены снайперы-женщины из Прибалтики», — говорит Ивон, ссылаясь на многочисленные рассказы отца и его товарищей.

Речь идет о «белых колготках» — литовских биатлонистках, ставших снайперами — но найти каких-либо даже косвенных подтверждений участия выходцев из стран Балтии в конфликте не удалось. «Разных историй много было, и я как-то не задавался целью выяснить, что правда, а что додумано, — говорит один из московских журналистов-международников, родом из Приднестровья. — Рассказывали про такую казнь: людей привязывали проволокой к столбику бетонному — из виноградника выдергивали — и в Днестр. Парканский бутерброд называли — в честь села Парканы, где виноградники у многих. Были истории про найденных в могилах седых молодых брюнетов: заставили копать себе могилу, пока копал, поседел, застрелили и седым уже опознали, но опять же, это из уст в уста».

В начале конфликта семья Ивон забаррикадировалась в частном доме, заложив окна подушками. Затем бежали на Украину, хотя отец имел боевой опыт и служил на границе с Афганистаном. В 1995 году Ивон перебралась в Ямало-Ненецкий округ.

Как-то в отпуске кто-то запустил фейерверк. Без лишних слов мама затолкала меня в ванну и заперлась со мной. Тогда ей отчетливо вспомнилось как это было — был неподдельный ужас на ее лице.

—Ивон, Бендеры 

В приднестровской семье Ивон никто не пострадал, но она признается, что не любит молдаван, хотя «они наверняка и отличные ребята». До определенного возраста она считала нормальным наличие противотанковых ежей в черте города, военных на въезде в него и крестов во дворах. По ее словам, в семье о тех событиях не вспоминают — только если начать задавать расспросы.

История Ивон — яркий пример поведения пользователей в постах сообщества. С одной стороны, они пытаются разобраться в собственной семейной истории, но на это накладывается сегодняшняя парадигма, завязанная на текущем политическом моменте. На их примере видно, что для индивидуальных воспоминаний о войне характерны противоречивость и многослойность, со временем в них вплетаются новые детали.

Сергей из Тирасполя рассказывает, как его мать опасалась передвигаться по городу, потому что в Тирасполе работали диверсионные отряды. Одна его родственница в составе женского приднестровского забастовочного комитета участвовала в блокировке железнодорожных путей. «У них свои герои, у нас свои. Их герои в основном выступают за дружбу и единство с Румынией, наши герои — за дружбу и единство с Россией. На памятные даты ежегодно проводятся различные траурные мероприятия. Вот совсем недавно 2 марта отмечали день агрессии Молдовы против Приднестровья», — рассказывает Сергей.

Наиболее яркое воспоминания его родителей, по его словам, — гробы на центральной площади города. Другой важный момент — давний знакомый родителей оказался диверсантом, который «устраивал теракты на территории ПМР».

Ни в России, ни в соседних странах на уроках в школе совсем не говорят про процессы 80–90-х годов. Взаимообмен информацией среди пользователей происходит в соцсетях — и порой в достаточно сатирической форме, что можно рассматривать, как ответ на повсеместную официозность. Несмотря на длительное применение антиэкстремистского законодательства в России, комментаторы не боятся выражать свое мнение (часто с применением ненормативной лексики, юмора на грани и стереотипизацией окружающих).

Например, в постах про войну в Приднестровье наиболее часто можно заметить шутки про цыган и их сравнения с молдаванами. Вместе с обсуждением геополитики в комментариях попутно обсуждают, как дешевле сделать румынский паспорт, коррупцию в регионе и участие в конфликтах на одной стороне российских казаков и украинских националистов — что сегодня кажется невозможным.

Текст: Дмитрий Окрест, иллюстрации: Алина Кугушева