Истории

Прения: выступление адвоката Ивана Павлова

Сергей Пятаков/РИА Новости

Уважаемый суд!

То, что сейчас было услышано в выступлении наших процессуальных оппонентов не поддается никакому логичному объяснению. Будто не было судебного следствия, где на протяжении девяти заседаний в этом зале исследовались доказательства — в том числе те наскоро состряпанные копии «анкеты агента» и «донесений», на которых построен этот карточный домик обвинения. Будто не было специалиста-лингвиста, из заключения которого вытекает вывод, что тексты донесений являются производными от текстов писем Минэнерго, к которым у Цуркан не было доступа. Что ни один из текстов, имеющихся в распоряжении Цуркан, не мог быть использован в качестве основы для донесения. Будто не было переводчика, который выявил удивительные (местами, вызывающие улыбку) странности в анкете. Будто не были исследованы документы, которыми подтверждается факт фабрикации улик. Будто не было свидетелей, которые говорили, что инкриминируемые сведения если и были секретом, то секретом Полишинеля. Что это? Гособвинители не увидели, как их «улики» превратились в прах. Достаточно ли для этого было закрыть глаза? Не думаю. Скорее всего пришлось зажмурить совесть.

Уважаемый суд, мы с коллегой Смирновым поделили свои выступления так, чтобы, не повторяя друг друга, представить суду наше итоговое отношение к обвинению нашей подзащитной. Я представлю взгляд защиты, разумеется, — критический, на версию обвинения, предложу суду альтернативные версии, а Евгений Евгеньевич представит анализ основных доказательств, к оценке которых, как с точки зрения допустимости, так и достоверности, вам скоро придется вернуться в совещательной комнате.

Тактика защиты в ходе судебного следствия состояла в том, что мы с самого начала судебного разбирательства открыто декларировали свою позицию по делу. Наша подзащитная на протяжении всего судебного следствия давала показания по существу обвинения. Защита заявляла ходатайства, которые, как и показания подсудимой в письменном виде приобщены к материалам уголовного дела. Эти тексты отражают позицию защиты и, как неоднократно отмечалось председательствующим, содержат оценку некоторых доказательств, что избавляет нас от необходимости в прениях повторять уже сказанное нами ранее.

Итак, версия обвинения, которую гособвинители пытаются представить суду как единственно верную (уверен, они сами в нее не верят, поскольку высококвалифицированные профессиональные юристы, коими они являются, не могут быть настолько обманутыми)… так вот версия обвинения состоит в том, что наша подзащитная в 2004 году была завербована молдавской спецслужбой, а в 2015 году хранила с целью передачи и таки передала этой спецслужбе сведения о поставках электроэнергии в Украину, которые, по мнению привлеченных следствием экспертов, составляют государственную тайну и имеют хоть и низшую, но все таки степень секретности — «секретно».

Эта версия основана на двух так называемых «уликах» — исследованных в судебном заседании вещественных доказательствах — плохо читаемых копиях анкеты агента и трех текстах — по ничем не подкрепленному утверждению наших оппонентов — донесениях молдавской спецслужбы в некий интеграционный центр сил НАТО, правда, как было установлено в суде, созданный через год после отправки туда «донесений», но я сейчас — не об этом. Вероятно, предвидя, что эта конструкция, как стул на двух ножках, не будет устойчивой наши оппоненты решили в качестве третьего опорного элемента приделать к стулу третью ногу в виде тех самых сообщений 5 Службы ФСБ России и СВР России, в которых без каких-либо ссылок на источники осведомленности, но при этом имея в виду имеющиеся в их арсенале «анкету» и «донесения» авторы сообщений утверждают, что Цуркан работала на молдавскую разведку. Вероятно, для придания пущей убедительности, в тексте обращений приведены некоторые детали — фактические обстоятельства. Не буду отнимать хлеб от своего коллеги — Евгения Смирнова. В своем выступлении, он покажет, что исполнители этих сообщений (не уверен, что мы должны возлагать всю вину лишь на авторов этих сообщений)… так вот исполнители этих сообщений имеют крайне неудовлетворительные умения работать с источниками информации. Ибо часть данных, приведенных в этих сообщений, которая может быть проверена, просто не соответствует действительности, иными словами, является ложью, дезинформацией, в чем суд имел возможность убедиться, заслушав показания подсудимой на прошлом заседании.

Да. Сегодня сторона обвинения, вероятно, намеревалась застать нас врасплох — попыталась приделать своей табуретке четвертую ногу — в суд явился секретный свидетель Агафонов — сотрудник того самого разведывательного подразделения ФСБ России, который в ходе разведывательной деятельности добыл улики — копии анкеты и донесений. Защита даже сама инициировала его вызов в суд в качестве свидетеля защиты, но обвинение придерживало появление разведчика в суде до конца судебного следствия, чтобы иметь возможность хорошенько его подготовить к нашему допросу. Ну и конечно фактор внезапности. Господи, какие же вы предсказуемые! Да мы просчитали все ваши ходы еще на прошлом заседании!

Итак, на картине, которую представила нам сторона обвинения, изображена табуретка. Все равно, что-то на этой картине не так. Вроде как даже на четырех ногах, но вот беда — присмотришься, — а поставить эту табуретку на что-то твердое не получается, опоры у нее нет. Ножки висят в воздухе, на картине возникают из ниоткуда. Дело в том, что ни в одном из перечисленных «доказательств» не видны источники указанных в них сведений. Они так и остались неустановленными и неизвестными суду, а значит эти сведения невозможно проверить. Это обстоятельство исключает возможность использования таких сведений в качестве доказательств.

Да. Поскольку конструкция зависла в воздухе, сидеть на ней небезопасно. Несмотря на это наши оппоненты упорно не хотят видеть никакого иного применения материалу, с которым имеют дело. Мне сейчас придется отойти от того, о чем будет говорить мой коллега, — о недостатках качества материала, из которого сделана обвинительная конструкция. Я возьмусь поразмышлять о том, как можно было бы иначе использовать этот материал, не изобретая летающую табуретку, и не подвергая опасности того, кто захочет на нее присесть.

Доказательственная база в настоящем уголовном деле такова, что мы имеем лишь косвенные доказательства, при этом в деле нет того, что требовало бы объяснять какие-то конкретные действия нашей подзащитной. Прямых доказательств контактов Цуркан с иностранными спецслужбами нет, в переписке ее ничего предосудительного не обнаружено (кстати, при задержании она выдала все свои логины и пароли от устройств, мессенджеров, почтовых аккаунтов)…, свидетели в ней души не чают, характеризуют исключительно положительно. Согласно исследованным материалам ОРД Цуркан находилась под оперативным наблюдением ФСБ как минимум с 2015 года. Однако никаких других подтверждений преступной деятельности добыть не удалось. Поэтому вся эта куцая, скукоженная, до мозга костей косвенная доказательственная база заставляет нас сосредоточится на объяснении не каких-то конкретных действий подсудимой, а на объяснении происхождения документов, в которых она лишь упоминается.

Наши оппоненты предпочли решать сложную задачу по объяснению происхождения улик выдвижением простой версии. — Если есть копия документа, похожего на анкету агента иностранной спецслужбы с персональными данными Цуркан и присвоенным ей псевдонимом, значит она была завербована и работала на эту спецслужбу. Если есть документ, напоминающий донесение, в котором упоминается ее псевдоним — следовательно она передавала эту информацию.

Однако не всякое простое решение сложной задачи является правильным, и уж точно не всякое простое решение является единственно возможным. Происхождение этих документов могут объяснять и другие не менее правдоподобные альтернативные версии.

В начале судебного следствия в своем отношении к обвинению защита открыто представила три альтернативные версии, которыми можно было объяснить появление этих «липовых улик». Мы дали своим оппонентам прекрасную возможность критиковать эти версии. У них появился шанс указать на то, какие из доказательств исключают предложенные защитой версии. И что же? Гособвинение этой возможностью не воспользовалось, предпочтя ту самую летающую табуретку. Они ничего не предприняли для того, чтобы опровергнуть альтернативные версии, представить хоть какое-то доказательство, которое порочило бы предложенные защитой варианты.

Напомню эти альтернативные версии: (дать ссылку на фрагмент с версиями в отношении защиты к обвинению)

  1. Документы могли быть специально «подброшены» иностранными спецслужбами нашим разведчикам, например, чтобы отвести подозрения от настоящего агента, работающего в энергетическом секторе России.
  2. Анкета изначально могла быть составлена не на настоящего агента, а на совершенно постороннее лицо, которым случайно оказалась Цуркан.
  3. Третья версия — рейдерский захват должности Цуркан со всеми вытекающими из этого окладами, премиями, бонусами, опционами и прочими ништяками.

Благодаря предоставленной судом защите возможности допросить новых, не допрошенных на стадии предварительного следствия свидетелей у нас появилась еще одна альтернативная версия, объясняющая появление улик, при этом не ставящая под сомнение добропорядочность и законопослушность нашей подзащитной. Версия, указывающая на конкретное лицо, которое могло бы организовать вброс сфальсифицированного компромата. Версия, — которая объясняет мотивы этого лица.

Свидетель Ковальчук в своих показаниях, говорил о том, что деятельность Цуркан была сопряжена с возникновением конфликтных ситуаций, которые ставили под угрозу в том числе ее личную безопасность. Именно он привел пример одной такой ситуации, которая имела место в Приднестровской молдавской республике в 2012 и продолжалась в последующие годы. Подсудимая также дала показания об этом.

Доходная часть бюджета Приднестровья на 70% состоит из выручки, получаемой властями непризнанной республики за газ, который они, получая практически бесплатно, продают Молдавской ГРЭС. Сама станция принадлежит российской компании Интер РАО, находится на территории непризнанной ПМР, а основным потребителем вырабатываемой ею электроэнергии является Республика Молдова. Вот такой хитрый геополитеческий клубок, который не мог не вызвать нештатную ситуацию. И такая ситуация, как мы теперь знаем, возникла.

В 2012 году президент Приднестровья (ныне числящийся в розыске) Евгений Шевчук решил, как говорят в народе срубить деньжат по-легкому, а именно пополнить бюджет ПМР простым повышением цены на газ для Молдавской ГРЭС. Переговоры и увещевания о том, что такое решение сделает работу станции нерентабельной, не привели его к пониманию серьезности планируемого им шага, а предупреждение о приостановке станции он воспринимал как блеф. А когда после повышения цены станция все-таки вынуждено, чтобы избежать убытков, прекратила свою работу, Шевчук столкнулся с тем, что достающийся ему бесплатно газ продавать стало некому. Это вызвало тяжелейший в истории ПМР многолетний бюджетный кризис, последствия которого в республики ощущаются до сих пор. Был период, когда зарплаты бюджетникам и пенсии старикам не выплачивались. Понятное дело — необходимо было найти «крайних», которые должны были понести какое-то наказание. Поскольку взять на себя ответственность Президент не мог, то «крайней» им была назначена Цуркан, которая курировала работу МГРЭС, вела переговоры с Шевчуком от лица Интер РАО и принимала решение об остановке работы станции. На заседании правительства республики Цуркан была названа «врагом Приднестровья», Шевчук публично пообещал добиться ее отстранения от должности и жесткого наказания. После этого глава Интер РАО Борис Ковальчук даже на какое-то время запретил Цуркан посещать Приднестровье.

Уважаемый суд, уверен, что Вы понимаете, что у Президента хоть и маленькой, пусть и непризнанной, но гордой республики имелись ресурсы для того, чтобы реализовать свои угрозы. Нам — адвокатам, приложив лишь скромные усилия удалось достать формуляр анкеты агента молдавской спецслужбы. Что уж говорить о сотрудниках спецслужб?! Для лиц, которые работали в спецслужбе ПМР, имеющих связи в спецслужбах как Молдовы, так и России, не составило бы никакого труда сфабриковать так называемые анкету агента и донесения СИБ Молдовы, чтобы скомпрометировать Цуркан и создать ей проблемы на территории России. Свидетель Ковальчук отвечая на вопрос гособвинителя Локтионова о том, почему не предоставляли охрану Цуркан в России, ответил, что в компании считали, что на территории России ей ничего не угрожало. Но как мы убедились, угрозы могут быть реализованы разными способами. Охрана может быть эффективна для обеспечения физической безопасности. От вброса компрометирующей дезинформации защититься практически невозможно и охрану здесь не выставишь.

В пользу версии о мести Цуркан со стороны контрагента по непростым переговорам говорят доказательства, исследованные судом — показания подсудимой, свидетеля Ковальчука. В деле нет доказательств, которые бы исключали эту версию или хоть чуточку противоречили ей. Можно сопоставить время появления улик — их вброса в орбиту нашей спецслужбы с периодом, в который Шевчук занимал пост Президента ПМР — с декабря 2011, по декабрь 2016 года. Надеюсь, что наши процессуальные оппоненты согласятся с тем, что это обстоятельство должно считаться общеизвестным фактом, не требующим доказывания.

Хочу обратить внимание на низкую эффективность предварительного следствия, которое обязано было проверить различные версии, которые объясняли бы существование улик. Следователь даже не решился запросить полный список лиц, которые были ознакомлены с секретными письмами Минэнерго. И это при очевидном совпадении текстов «донесений» с письмами. Не надо быть Пинкертоном или Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что путь к автору «донесений» пролегает через тех, кто имел прямой доступ к этим письмам.

За девять заседаний, которые продолжалось судебное следствие суд сделал в этом направлении больше, чем все следственное управление ФСБ сделало за 1,5 года предварительного расследования. Стыдно должно быть за такую работу следователей, которые работают в одной из самых мощных спецслужб мира. Увлеклись шпиономанией до такой степени, что допустили, что кто-то смог перехитрить их и пустить по ложному следу, допустили привлечение невиновного человека к уголовной ответственности.

Кстати, уверен, что суду бы удалось собрать больше доказательств в пользу невиновности нашей подзащитной, если бы наши оппоненты из числа лиц, обеспечивающих оперативное сопровождение по уголовному делу, не повели себя, мягко говоря, неспортивно — отговаривая коллег Цуркан от визита в суд для дачи свидетельских показаний. Об этом говорил свидетель Чекалов.

Дело Карины Цуркан — уникальное дело. Уникально оно тем, что если в других подобных делах мы обычно не оспариваем лежащие в основе обвинения факты, а расходимся с нашими процессуальными оппонентами в их правовой оценке, то в этом деле мы оспариваем как достоверность основных обвинительных утверждений, так и оценку стороной обвинения фактических обстоятельств дела. Уважаемый суд, мы не первый раз участвуем в Мосгорсуде по подобным делам, вспышка которых отчетливо наблюдается последнее время. Не первый раз с нашим участием проводит рассмотрение таких дел председательствующий — уважаемый Андрей Александрович. В чем обычно заключается позиция защиты по таким делам? Обычно мы не спорим с фактом передачи сведений. Обычно этот факт так основательно задокументирован, что защита, вступив в спор в части объективной стороны состава преступления, выглядела бы неубедительно. В других делах мы спорили с обвинением лишь по вопросу оценки некоторых обстоятельств дела, либо выражали несогласие с тем, что инкриминируемые сведения носят секретный характер, в большинстве случая делая упор на факторы, характеризующие субъективную сторону. В деле Цуркан мы оспариваем сам факт передачи ею сведений иностранной спецслужбе, который образует объективную сторону состава преступления, предусмотренного ст. 276 УК РФ.

Вместе с тем, у нас есть с чем не согласиться и по другим элементам состава этого преступления. В частности, мы не согласны с утверждением обвинения о том, что Цуркан осознавала, что сведения о поставках электроэнергии в некоторые регионы Украины составляли государственную тайну.

В судебном заседании была оглашена практически вся переписка Цуркан со своими коллегами, в которой группа специалистов готовила аналитическую записку, на основе которой впоследствии в Минэнерго было подготовлено письмо № 357-с. Вся эта переписка, в которой фигурировали признанные секретными сведения, шла по обычной электронной почте между ее участниками — сотрудниками различных организаций энергетического сектора. В числе этих участников кроме Цуркан были и другие лица, у которых не было допуска к гостайне. Некоторые из них (Опадчий, Русаков) были допрошены в судебном заседании в качестве свидетелей и подтвердили, что в переписке участвовали, допуска не имели и никто не сообщал им, что обсуждаемые сведения могут являться секретными. Следовательно, не только Цуркан, но и другие участники обсуждения не воспринимали такую информацию в качестве сведений, составляющих гостайну. Про общедоступность этой информации говорил и свидетель Чекалов, который сообщил, что такая информация была доступна по работе многим, в том числе Карине Цуркан, какие-либо ограничения на доступ к такой информации не вводились, самого его никто не предупреждал, что данная информация составляет гостайну. Более того, свидетель показал, что информация об объемах и мощности поставок электроэнергии в НАЗВАНИЕ РЕГИОНА УКРАИНЫ № 1 продолжает оставаться в неограниченном доступе и сейчас. Защитой представлены суду и приобщены к материалам дела распечатки публикаций из СМИ, в которых приводились данные об этих поставках. Ну как тут, не вспомнишь старика Полишинеля с его секретами?!

Разумеется, нам жаль, что так и не удалось выслушать в суде экспертов, которые пришли к выводу о секретности этой информации. Наше ходатайство о их вызове заявлялось дважды как до, так и уже после того, как ЕСПЧ по делу «Данилов против России» признал нарушением Конвенции отказ предоставить защите возможность допросить экспертов, которые в деле Данилова по его обвинению в госизмене пришли к выводу о секретности инкриминируемых ему сведений. Мы знаем, какие недостатки имеет действующая система производства таких экспертиз. Эксперты не всегда являются компетентными, не обращают внимания на многие важные обстоятельства в том числе факт общедоступности оцениваемых ими сведений.

В свете этого хочу привести цитату из выступления Президента России В.В. Путина, на недавней встрече с членами Совета по правам человека. Отвечая на вопрос, касающийся участившихся в стране, так называемых шпионских дел, что вызвало обеспокоенность членов Совета, Президент сказал следующее:

«Другое дело, что если речь идет об использовании информации, которая есть в свободном доступе и которая уже не является секретной по самому факту ее опубликования, то, конечно, тогда это полная чушь. Человек, который использует информацию, имеющуюся в широком доступе, не может привлекаться за ее кражу и передачу кому бы то ни было. Это чушь, конечно, и я на это обязательно посмотрю. Если Вы где-то это нашли, это трагикомедия такая, этого нельзя допускать» Конец цитаты.

Какие резкие, но точные формулировки использовал Президент: «чушь», «трагикомедия», «нельзя допускать».

Так давайте не допустим трагикомедии!

Уважаемый суд! Защита на этой стадии сделала всё, что могла и умела. Хочу поблагодарить всех вас троих за то, что нам были обеспечены нормальные условия для работы в заседании и рабочую атмосферу, которая была создана вами в этом зале. Но главное конечно — справедливость, которую наша подзащитная ждала более двух с половиной лет. Справедливость — которая может заключаться только в одном единственно возможном решении по этому делу — оправдательном приговоре за отсутствием события преступления и немедленном освобождении нашей подзащитной для того, чтобы она воссоединилась со своей семьей, с больной престарелой матерью и сыном — школьником, у которого сейчас очень непростой возраст.

С учетом официальной статистики оправданий в России шанс попасть в их число невелик — 0,2%, а если посмотреть данные по 276 статье — то там вообще все выглядит безнадежно. Однако, скоро — Новый год и Рождество. Все мы в этот период начинаем немножко верить в чудеса. Но согласитесь, чтобы такое чудо все-таки произошло, стороне защиты пришлось очень сильно потрудиться. Мы заслужили, а наша подзащитная выстрадала это чудо! Пусть оно произойдет!

15 декабря 2020 года

И.Ю. Павлов


Подпишитесь на регулярный донат
100 000 ₽ — наши минимальные ежемесячные расходы. На эти деньги мы оплачиваем работу юристов, редакторов и программистов. И это далеко не все статьи расходов.
Мы разумно подходим к постановке целей и отчитываемся за каждый потраченный рубль. Подпишитесь на регулярный донат. Помогите нам выполнить программу минимум.

Читайте также

  • Истории
    Маленькие политзаключённые. Чем живут фигуранты «Канского дела»

    Летом 2020 года 14-летних подростков из Канска задержали за то, что они расклеивали листовки в поддержку политзаключённого анархиста Азата Мифтахова. В их телефонах силовики нашли переписку, в которой ребята договаривались построить в Minecraft игрушечное здание ФСБ и в шутку взорвать его. Этот эпизод лёг в основу сфабрикованного дела Канских подростков, которых обвинили в участие в террористическом сообществе. Месяц назад от этого обвинения следствие отказалось, но детям всё ещё грозит срок за «прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности». Сейчас Денис Михайленко и Никита Уваров находятся в СИЗО, а Богдан Андреев — под домашним арестом. Нам удалось поговорить с близкими и знакомыми Никиты и Дениса. Рассказываем, что известно о детях-политзаключённых.

  • Истории
    Совершите вы массу открытий: как цифровизация открыла дверь в тайный мир, о котором все знали

    Раньше, чтобы потрясти современников сенсационным расследованием, надо было на годы закопаться в бумажные архивы. Но информация сменила прописку, перебралась во всемирную сеть и стала доступной каждому. Любой гражданин с телефоном и компьютером может стать Навальным — главное, знать, где искать. Ловля фактов превратилась в отдельную дисциплину с официальным названием OSINT — open source intelligence, буквально — разведка по открытым источникам. С ее помощью можно не только бороться с коррупцией и пропагандой, но и тестировать товары, совершать хакерские атаки, проверять благонадежность нанимаемых сотрудников и даже предупреждать работорговлю. О самых удивительных случаях применения этого обоюдоострого оружия мы расскажем в серии материалов Иннокентия Буковского, посвященной разведке нового тысячелетия. А начнём с истории вопроса.

  • Истории
    Lamborghini Diablo попутал: как автолюбитель стал «шпионом»

    У Команды 29 новый подзащитный — Александр Марченко, который с детства любил спорткары. Отреставрированный им «Ламборгини» приглянулся одному из главных лиц ДНР. Из-за этого Марченко пытали в знаменитом на всю Европу концлагере «Изоляция», а потом перевезли в Россию и обвинили в шпионаже. Удивительную и страшную историю украинца, у которого завтра в Краснодаре — апелляционный суд, рассказывает журналист Дмитрий Дурнев — лауреат трёх премий «Редколлегия» за репортажи о непризнанных республиках Донбасса.

  • Истории
    Брили налысо и били ногами по лицу: что происходит в женских колониях

    За первое полугодие 2020 года суды привлекли к уголовной ответственности 234 тысячи россиян. Из них 34,6 тысяч — женщины, часть из которых отправится или уже отправилась отбывать сроки в колонии. Мы встретились и поговорили с женщинами, которые провели годы жизни в местах лишения свободы, и сегодня публикуем рассказ о тех, кого в минувший понедельник не поздравили с Восьмым марта.