Истории 6 минут

«Пропавший на войне» дед. История одного арестанта

Илья Генделев три года не мог узнать, за что судили его деда Илью Закона, умершего в ленинградской тюрьме «Кресты» в 1942 году. Архив МВД отказался выдавать ему документы, так как Закон не был реабилитирован. Вместе с юристами Команды 29 Илья добился пересмотра этого решения и получил копию архивного дела.

Противоречивые рассказы родственников

В семье Ильи Генделева о тюремном прошлом деда упоминать было не принято. В детстве Илье говорили, что во время Второй мировой войны тот ушел на фронт добровольцем, а потом пропал без вести. Уже позже дядя Ильи вспомнил, что давно, еще когда он сам был ребенком, кто-то упоминал о заключении Ильи Закона в «Крестах». В этом же разговоре прозвучала мысль о том, что арестовали его в военные годы.

Илья Абрамович Закон

После этого бабушка Ильи Генделева рассказала ему подробности: дед был арестован из-за ложного доноса. Навестить мужа в тюрьме она смогла всего несколько раз. «Он был заведующим ателье по ремонту мебели, и по рассказам бабушки, доверял людям и принимал заказы в кредит. В один прекрасный день финансовая комиссия обнаружила у него недостачу — люди должны были заплатить ему, когда будут готовы заказы. За это он и был осужден», — рассказывает Илья Генделев.

По воспоминаниям родственников и сохранившимся в семье свидетельствам Илья смог восстановить жизнь деда до тюрьмы. Он узнал, что во время Первой мировой войны Закон служил в армии и даже был награжден Георгиевским крестом. После того, как война закончилась, он вернулся в Ленинград и устроился работать на мебельную фабрику «Обойщик». Больше никакой информации у Ильи Генделева не было, и его следующим шагом стали запросы в архивы.

Попытки узнать правду и столкновение с бюрократией

Свой поиск Илья Генделев начал с запроса в архив социально-политических документов. Он обратился туда, потому что знал о членстве деда в коммунистической партии. В этом архиве смогли отыскать характеристику Закона с артели по ремонту и реставрации мебели «Реммебель» от августа 1938 года. В документе было сказано, что на тот момент он трудился там уже два года после перевода из артели «Обойщик». Судя по характеристике, начальство было им довольно: «В настоящее время товарищ Закон работает в качестве заведующего мастерской, производственную программу перевыполняет. В 1937 году был премирован артелью за перевыполнение плана».

Больше никаких связанных с Законом документов в архиве социально-политических не было. Илье Генделеву предстояло обращение в архивы МВД. Скоро ему стало ясно, что добиться ответа будет непросто. Он пообщался с петербургскими историками, которые занимаются вопросами генеалогии, и ни у кого из них не было успешного опыта получения документов в архиве МВД.

В информационном центре МВД на запрос Ильи ответили через семь месяцев. Ему выслали информацию о статье, по которой осудили Закона, дате ареста, сроке тюремного заключения и месте захоронения. Другие данные внуку Закона выдавать отказались. Архив МВД сослался на приказ Минкульта, МВД и ФСБ от 25 июля 2006 года о порядке доступа к архивным материалам. Согласно одному из его пунктов, материалы уголовных дел могут получить только родственники реабилитированных осужденных. По данным МВД и главной военной прокуратуры, с 1992 по 2018 годы реабилитированными признали около 2,9 миллионов. Почти миллион человек ведомства сочли не заслуживающими реабилитации. В их числе находится и дед Ильи Генделева. Получить информацию об этих людях не могут ни их родственники, ни исследователи.

Приказ, на который ссылается архив МВД, позволяет выдавать по нереабилитированным осужденным «справки о результатах пересмотра», в которых нет почти никакой информации о деле. Возможно, нежелание МВД распространять эти данные связано с тем, что еще живы дети и внуки тех, кто подписывал приказы об арестах и расстрелах. Однако согласно федеральному закону «Об архивном деле» ознакомиться можно со всеми документами, с момента подписания которых прошло 75 лет. Одновременно закон напрямую не запрещает выдавать информацию о нереабилитированных.

После отказа МВД Илья Генделев решил обратиться к Команде 29, которая в это время занималась несколькими аналогичными делами. Например, вместе с «Мемориалом» она помогала Георгию Шахету получить информацию о его деде Павле Заботине, расстрелянном в 1933 году. Дальше дела Шахета и Генделева Команда 29 вела параллельно. Летом 2019 года Шахет вместе с юристами Команды 29 дошел до Верховного суда, и это стало важной подвижкой для процесса Ильи Генделева.

Юристы Команды 29 начали работу по запросу Ильи Генделева с обращения в Информационный центр МВД. Они потребовали объяснить, на каком основании ведомство отказало Генделеву в выдаче информации. В ИЦ МВД снова сослались на то, что Илья Закон не был реабилитирован. Команда 29 попыталась обжаловать это решение в районном суде по месту нахождения ГУ МВД, но через два месяца получила отказ. После этого юристы подали апелляционную жалобу в вышестоящий Санкт-Петербургский городской суд. Иск удовлетворили после того, как защитники Ильи Генделева из Команды 29 сослались на решение Верховного суда по делу Шахета. Тогда суд постановил выдать Генделеву всю информацию о родственнике.

Архивное дело из «Крестов»

В ноябре 2020 года главное управление МВД по Петербургу и Ленобласти выдало старшему юристу Команды 29 Максиму Оленичеву документы по Илье Закону, но это была только часть его личного дела. Несмотря на решение городского суда, остальные материалы архив выдавать отказался. Как заявили в МВД, в них содержатся персональные данные третьих лиц.

В папке с 32 листами, которую прислали Оленичеву, есть и информация о суде над Ильей Законом, и его краткая биография. Эти документы подтверждают часть найденных Генделевым данных, например, год рождения, название улицы, на которой он жил, и факт службы в армии.

Учетно-статистическая карточка и фото из личного дела Ильи Закона

Из дела Закона понятно, что никаких проблем с законом до ареста у него не было. Семь классов образования, служба сначала в царской, позже, уже через десять лет, в Красной армии. Когда ему предъявили обвинение, Закон работал в артели по ремонту мебели.

Его подозревали в совершении двух тяжких по меркам тех лет преступлений: злоупотребление служебным положением (статья 109 УК РСФСР), а также присвоение и растрата государственных средств (часть 2 статьи 116 УК РСФСР). Закон ждал суда в камере. Следователь решил, что его нахождение на свободе «может отрицательно повлиять на дальнейшее расследование дела», поэтому в марте Закона отправили в «Кресты». Он провел там почти три месяца, за которые мужчину дважды вызывали на допросы.

Следствие настаивало, что за шесть месяцев работы в мастерской Закон получал от заказчиков деньги на руки и тратил их на личные нужды. Он своей вины полностью не признавал, хотя и дал на предварительном следствии показания в растрате 1000 рублей. Это примерно три средние зарплаты 1940-х годов. Как считал следователь, Закон растратил 5871 рублей 70 копеек.

Приговор Илье Закону из личного дела

Уже на самом заседании Закон объяснял, что выдавал заказы в кредит. Об этом не упоминалось в документах из-за бардака в бухгалтерии. Суд его показаниям не поверил, решив, что у артели не могло быть заказов на такую крупную сумму. Отдельно следователь отметил, что в любом случае это дела не меняет, так как правила по ведению учета Закону были известны и он должен был их соблюдать. Объяснение о беспорядке в документации было отметено из-за «частичной зависимости бухгалтера» от подсудимого. Что именно имелось ввиду, в документе не уточняется. Возможно, речь идет о взаимоотношениях руководителя и подчиненного. Дополнительно в вину Закону ставилось то, что он «предал доверие» соратников.

Илья Закон просил переквалифицировать его действия на более мягкую статью о халатном отношении к работе (статья 111 УК), однако суд ему отказал. Обвинения о злоупотреблении служебным положением с Закона сняли. В итоге 20 мая 1941 года районный народный суд Ленинграда приговорил его к четырем годам лишения свободы с конфискацией личного имущества и взысканием 300 рублей судебных издержек.

На обжалование приговора Закону дали всего пять дней. Он все-таки успел подать жалобу, но Ленинградский городской суд ее отклонил. Причем заседание проходило без участия подсудимого.

Когда Закона арестовали, у него было двое маленьких детей. Его сыну Льву на тот момент было семь лет, а дочери Марине — всего два. Их отец должен был выйти из тюрьмы в марте 1945 года, но Закон не дожил до конца своего срока. По официальной версии, он умер от ослабления сердечной деятельности и дистрофии спустя год заключения в «Крестах», в феврале 1942 года. Похоронили Закона на Пискаревском кладбище в братской могиле вместе с другими не пережившими блокаду ленинградцами.


Текст
  • Алина Ампелонская

Подпишитесь на регулярный донат
100 000 ₽ — наши минимальные ежемесячные расходы. На эти деньги мы оплачиваем работу юристов, редакторов и программистов. И это далеко не все статьи расходов.
Мы разумно подходим к постановке целей и отчитываемся за каждый потраченный рубль. Подпишитесь на регулярный донат. Помогите нам выполнить программу минимум.

Читайте также

  • Истории
    Маленькие политзаключённые. Чем живут фигуранты «Канского дела»

    Летом 2020 года 14-летних подростков из Канска задержали за то, что они расклеивали листовки в поддержку политзаключённого анархиста Азата Мифтахова. В их телефонах силовики нашли переписку, в которой ребята договаривались построить в Minecraft игрушечное здание ФСБ и в шутку взорвать его. Этот эпизод лёг в основу сфабрикованного дела Канских подростков, которых обвинили в участие в террористическом сообществе. Месяц назад от этого обвинения следствие отказалось, но детям всё ещё грозит срок за «прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности». Сейчас Денис Михайленко и Никита Уваров находятся в СИЗО, а Богдан Андреев — под домашним арестом. Нам удалось поговорить с близкими и знакомыми Никиты и Дениса. Рассказываем, что известно о детях-политзаключённых.

  • Истории
    Совершите вы массу открытий: как цифровизация открыла дверь в тайный мир, о котором все знали

    Раньше, чтобы потрясти современников сенсационным расследованием, надо было на годы закопаться в бумажные архивы. Но информация сменила прописку, перебралась во всемирную сеть и стала доступной каждому. Любой гражданин с телефоном и компьютером может стать Навальным — главное, знать, где искать. Ловля фактов превратилась в отдельную дисциплину с официальным названием OSINT — open source intelligence, буквально — разведка по открытым источникам. С ее помощью можно не только бороться с коррупцией и пропагандой, но и тестировать товары, совершать хакерские атаки, проверять благонадежность нанимаемых сотрудников и даже предупреждать работорговлю. О самых удивительных случаях применения этого обоюдоострого оружия мы расскажем в серии материалов Иннокентия Буковского, посвященной разведке нового тысячелетия. А начнём с истории вопроса.

  • Истории
    Lamborghini Diablo попутал: как автолюбитель стал «шпионом»

    У Команды 29 новый подзащитный — Александр Марченко, который с детства любил спорткары. Отреставрированный им «Ламборгини» приглянулся одному из главных лиц ДНР. Из-за этого Марченко пытали в знаменитом на всю Европу концлагере «Изоляция», а потом перевезли в Россию и обвинили в шпионаже. Удивительную и страшную историю украинца, у которого завтра в Краснодаре — апелляционный суд, рассказывает журналист Дмитрий Дурнев — лауреат трёх премий «Редколлегия» за репортажи о непризнанных республиках Донбасса.

  • Истории
    Брили налысо и били ногами по лицу: что происходит в женских колониях

    За первое полугодие 2020 года суды привлекли к уголовной ответственности 234 тысячи россиян. Из них 34,6 тысяч — женщины, часть из которых отправится или уже отправилась отбывать сроки в колонии. Мы встретились и поговорили с женщинами, которые провели годы жизни в местах лишения свободы, и сегодня публикуем рассказ о тех, кого в минувший понедельник не поздравили с Восьмым марта.