Истории

«Вам можно фиксировать нарушения — а нарушений у нас нет»

В августе 2017 года Евгения Еникеева, члена общественной наблюдательной комиссии (ОНК) Москвы, не пустили в СИЗО «Лефортово» с фотоаппаратом и сантиметром. Это не первый подобный случай — членам ОНК систематически не дают снимать фото и видео в колониях и СИЗО. Мы оспорили запрет на съёмку в суде — и это привело к неожиданным последствиям.

При посещении Лефортово Евгений Еникеев взял с собой фотоаппарат и сантиметр, чтобы измерить камеры, в которых сидят заключённые, и зафиксировать условия их содержания — в том числе, отсутствие приватности в туалетах. Он уведомил представителей СИЗО о намерении пронести технику, но с камерой его не пустили, сославшись на то, что закон не разрешает членам ОНК проносить с собой технические средства.

С запретом на фото- и видеосъёмку сталкивались и другие члены ОНК. В 2012 году в похожей ситуации оказался Вячеслав Башков, член ОНК Свердловской области. Тогда Свердловский областной суд встал на сторону членов ОНК и признал запрет на фото- и видеосъёмку незаконным.

СИЗО Лефортово (фото: advisor.travel)

Фото и видео — один из немногих способов зафиксировать нарушения прав заключённых. Федеральный закон №76-ФЗ, который регулирует деятельность ОНК, до 30 июля 2018 года прямо не закреплял за членами ОНК право снимать фото- и видео на территории мест принудительного содержания. При этом с 2008 года действует утверждённое приказом ФСИН РФ положение, которое допускает фото- и видеосъёмку подозреваемых, обвиняемых и осуждённых.

В начале 2017 года к «Команде 29» обратились члены ОНК Санкт-Петербурга Яна Теплицкая и Екатерина Косаревская. В числе прочих жалоб они указали на то, что регулярно сталкиваются с запретом на съёмку в СИЗО и колониях — например, в ИК-6, откуда поступают жалобы на нарушение прав осуждённых.

Юристы «Команды 29» вместе с членами ОНК оспорили запрет на съёмку в суде, и суд первой инстанции вынес решение в нашу пользу. На апелляции, однако, представители колонии заявили, что снимать членам ОНК необязательно — повреждения можно зафиксировать и документально.

Именно так Косаревская и Теплицкая поступили в случае с Виктором Филинковым, фигурантом дела «Сети», который жаловался на пытки. Они описали увиденные повреждения словами, но в возбуждении уголовного дела им отказали, потому что документы «не являются медицинскими» и «описание телесных повреждений дано обыденным языком, морфологические особенности [повреждений] в этих документах не отражены вовсе».

Санкт-Петербургский городской суд отменил решение суда первой инстанции. После этого мы подали кассационную жалобу в Президиум Санкт-Петербургского городского суда.

По делу Евгения Еникеева мы также обратились в суд. Нам отказали в удовлетворении наших требований в суде первой инстанции, затем в Московском областном, а потом и в Президиуме Московского областного суда. Мы обратились в Верховный Суд. Тот истребовал дело, но не нашёл нарушений и отказал в передаче жалобы для рассмотрения.

Вместе с этим в июне 2018 года началось движение законопроекта, который предлагал поправки в закон о деятельности ОНК (к этому моменту он лежал без изменений почти два года). 19 июля его подписал президент. Теперь членам ОНК прямо разрешается «осуществлять кино-, фото- и видеосъёмку в целях фиксации нарушения прав лиц, указанных в пункте 1 статьи 2 настоящего Федерального закона». При этом закон уточнет, что съёмка должна осуществляться в «местах, определяемых администрацией места принудительного содержания» и «в порядке, установленном федеральным органом исполнительной власти, в ведении которого находятся места принудительного содержания».

Члены ОНК Санкт-Петербурга Екатерина Косаревская и Яна Теплицкая

У юристов «Команды 29» возникли вопросы к этим изменениям. Очевидно, что администрация колонии или СИЗО вряд ли признает наличие нарушений прав заключённых, а следовательно, откажет членам ОНК в съёмке. С момента принятия законопроекта прошло больше трёх месяцев, но администрации не торопятся определять места для съёмки. Порядок съёмки также до сих пор не принят. На данный момент на федеральном портале законопроектов только началось обсуждение изменений.

Яна Теплицкая и Екатерина Косаревская опубликовали доклад о пытках в учреждениях УФСИН по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Вместе с юристами «Команды 29» они предложили обеспечить возможность членам ОНК проносить и использовать фото- и видеотехнику. Спустя три месяца на предложение никто так и не ответил.

После вступления изменений в силу Теплицкой и Косаревской снова запретили снимать заключённых в ИК-6 и ИК-7. Когда они попросили у сотрудников ИК-6 запись с видеорегистраторов, те им отказали.

Когда Евгений Еникеев во второй раз пришёл в Лефортово с фотоаппаратом, его опять не пустили — с формулировкой: «Вам можно фиксировать нарушения — а нарушений у нас нет». Мы подали в суд, но в первой инстанции нам отказали в удовлетворении требований.

Текст: Татьяна Торочешникова, юрист: Дарьяна Грязнова


Подпишитесь на регулярный донат
100 000 ₽ — наши минимальные ежемесячные расходы. На эти деньги мы оплачиваем работу юристов, редакторов и программистов. И это далеко не все статьи расходов.
Мы разумно подходим к постановке целей и отчитываемся за каждый потраченный рубль. Подпишитесь на регулярный донат. Помогите нам выполнить программу минимум.

Читайте также

  • Истории
    Габи против Ади: как аргентинская журналистка в одиночку раскрыла тайну похищения Эйхмана (или просто предложила...

    История пленения Адольфа Эйхмана — окончательного «решателя» еврейского вопроса, который бежал в Южную Америку и был найден там израильской разведкой, — известна, кажется, всем. Журналистка Габриэла Вебер предлагает совсем другую версию, в которой Моссад играет значительно менее героическую роль — зато появляются Хрущев, Эйзенхауэр, Аденауэр и Карибский кризис.

  • Истории
    Очень странные дела: от смс в Грузию до резюме в Швецию

    21 апреля Судебный департамент при Верховном суде России раскрыл данные по приговорам за государственную измену и шпионаж в 2020 году. Согласно официальной статистике, по 275 и 276 статьям УК РФ за этот период были осуждены семь человек. Команда 29 вспомнила дела, которые вели наши адвокаты, и те, о которых стало известно благодаря журналистам: получилось как минимум одиннадцать приговоров по указанным статьям.
    Мы будем разбираться в причинах несоответствия официальной статистики данным из открытых источников. Этот материал — первый шаг в нашем расследовании. Здесь журналисты и юристы Команды 29 собрали все известные нам приговоры за госизмену и шпионаж. Информация о сроках, пересмотрах приговоров и помилованиях, странах-«бенефициарах» и профессиях осужденных отражена в подробной инфографике.

  • Истории
    Соврёт и дорого возьмёт: краткий гид по пропаганде

    Мы — жители нового сурового медиавека — точно знаем, что нам постоянно врут. Но не вполне представляем, кто, как и почём — ведь пропаганда и дезинформация, сегодня обозначаемые ёмким англицизмом fake news, приносят приличную прибыль. Знаток современных информационных технологий Иннокентий Буковский продолжает серию материалов, посвящённую OSINT (расследованиям с использованием открытых источников) фундаментальным трудом об их главном враге — пропаганде. Ничего более подробного на эту тему по-русски вы точно не читали.

  • Истории
    Маленькие политзаключённые. Чем живут фигуранты «Канского дела»

    Летом 2020 года 14-летних подростков из Канска задержали за то, что они расклеивали листовки в поддержку политзаключённого анархиста Азата Мифтахова. В их телефонах силовики нашли переписку, в которой ребята договаривались построить в Minecraft игрушечное здание ФСБ и в шутку взорвать его. Этот эпизод лёг в основу сфабрикованного дела Канских подростков, которых обвинили в участие в террористическом сообществе. Месяц назад от этого обвинения следствие отказалось, но детям всё ещё грозит срок за «прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности». Сейчас Денис Михайленко и Никита Уваров находятся в СИЗО, а Богдан Андреев — под домашним арестом. Нам удалось поговорить с близкими и знакомыми Никиты и Дениса. Рассказываем, что известно о детях-политзаключённых.