В феврале 2017 года члены петербургской общественной наблюдательной комиссии запросили в одном из отделов полиции записи с камер видеонаблюдения, чтобы проверить, нарушались ли там права задержанных. Сотрудники отдела отказались предоставить записи. Суд встал на сторону полиции. Мы решили узнать, как обстоят дела в других отделах и выяснили, что установка камер в отделах полиции на практике ни к чему не привела: получить записи с них зачастую невозможно, а сама полиция считает информацию о камерах секретной.

Поделиться в социальных сетях:

 После пыток в казанском ОВД «Дальний» в 2012 году в отделах полиции начали устанавливать камеры, чтобы снизить количество нарушений.

 Члены ОНК Санкт-Петербурга регулярно запрашивают записи с этих камер, чтобы проверить сообщения о пытках, но сотрудники полиции почти всегда отказывают им.

 Мы решили спросить в главном управлении МВД, сколько камер должно быть установлено в отделах и как можно получить доступ к записям с них, но нам ответили, что эта информация относится к гостайне.

Приказ для служебного пользования

В феврале 2017 года в 1 отдел полиции по Адмиралтейскому району доставили общественного защитника Динара Идрисова. Вместе с ним в отделе оказалась несовершеннолетняя девушка, которую задержали накануне. По её словам, ей не дали позвонить матери и всю ночь продержали в отделе. Идрисов посчитал, что права девушки были нарушены, и сообщил об этом ОНК.

Член ОНК Яна Теплицкая приехала в отделение, но к этому моменту задержанных уже отпустили. На следующий день Теплицкая запросила видеозаписи с камер в отделе. Спустя месяц она получила ответ на свой запрос, в котором сотрудники полиции сообщали, что согласно приказу данные о камерах относятся к «информации ограниченного доступа». Проверить их слова оказалось невозможно — на приказе стоит отметка «для служебного пользования». Теплицкая обратилась в суд потребовала признать отказ в доступе к видеозаписям незаконным.

«Ласточки» в Дальнем

Видеокамеры в отделах полиции начали устанавливать после инцидентов в казанском ОВД «Дальний». В 2012 году полицейские в «Дальнем» до смерти запытали 52-летнего задержанного Сергея Назарова. Его изнасиловали бутылкой из-под шампанского, и позже он умер в больнице от разрыва прямой кишки. Полицейских арестовали. В ходе следствия выяснилось, что задержанных в отделе систематически пытали: их били, насиловали и растягивали в «ласточке» — позе, в которой руки и ноги связываются за спиной, и человек вынужден подолгу стоять с изогнутым позвоночником.

После этих историй все отделы полиции в Татарстане решили оснастить видеокамерами. На это выделили суммарно около 20 миллионов рублей. В каждом отделе установили по пять камер, записи с них должны были храниться от недели до месяца.

Инициатива по установке камер распространилась на другие области. В том числе, дошла она и до Петербурга, где её поддержали депутаты ЗакСа во главе с Григорием Явлинским.

20 миллиардов на одни выборы

Проект по установке камер в Татарстане совпал с подготовкой президентских выборов 2012 года, на которых власти впервые планировали развернуть масштабную систему видеонаблюдения. Избирательные участки по всей стране должны были оснастить 200 000 камер. Единственным подрядчиком проекта выбрали Ростелеком. По данным СМИ, установка камер и подготовка инфраструктуры обошлась в 20 миллиардов рублей — 13 из них выделило государство и ещё 7 вложил сам Ростелеком.

Президентом в 2012 году стал Владимир Путин. Ростелеком после выборов демонтировал камеры и увёз их на свои склады. Общественные деятели и политики высказались несколько идей того, как можно использовать эти камеры и предложили оставить их в школах для наблюдения за сдачей ЕГЭ или отдать полиции, чтобы оборудовать отделы и тем самым сократить количество нарушений и пыток. Мы решили выяснить, как в итоге сложилась судьба этих камер, и отправили запросы в ЦИК России и Ростелеком.

ЦИК перенаправил наш запрос в Минкомсвязи. Там нам сообщили, что в 2012 году Ростелеком приобрёл 210 тысяч видеокамер, которые после 2012 года не раз использовались на выборах. С 2013 года камеры были задействованы для организации видеонаблюдения при проведении ЕГЭ, а в 2014 году часть их была безвозмездно передана в образовательные учреждения.

Ростелеком подтвердил, что с 2014 года камеры находятся не в их собственности и «переданы по благотворительности». В отделы полиции, по словам представителя Ростелекома, камеры не передавали.

Следующие выборы прошли в 2018 году. На них снова организовали видеонаблюдение — 46 тысяч участков по всей стране оснастили оборудованием, которое позволяло вести прямую трансляцию голосования в интернете. Камеры для этого, как следует из ответа Ростелекома, закупали заново. Минкомсвязи отметило, что «в целях минимизации затрат федерального бюджета» Ростелеком покупал всё за свой счёт, а государство финансировало только амортизацию оборудования.

Камеры против терроризма

Интересы Теплицкой в суде представляли юристы Команды 29. По их словам, ограничить право на информацию о камерах можно только федеральным законом, но сотрудники полиции в своём ответе сослались не на него, а на подзаконный акт с пометкой «для служебного пользования». Из-за этого невозможно проверить обоснованность их отказа.

Мы решили узнать, как работает система видеонаблюдения в других отделах полиции, и отправили запросы в ГУ МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, в которых попросили уточнить, сколько камер установлено в отделах, как долго хранятся записи с них, как они используются и можно ли получить к ним доступ.

Спустя несколько дней из ГУ МВД пришёл ответ, в котором сообщалось, что данные о количестве камер и сроках хранения записей с них относятся к сведениям, составляющим государственную тайну. Видео с камер, как следует из ответа, не удаляются, запись производится циклически, а перезапись — по мере заполнения устройства.

При этом, по версии ГУ МВД, записи с камер используются «в целях обеспечения противокриминальной защиты и антитеррористической защищённости объектов ГУ МВД». Порядок предоставления записей «действующим законодательством не определён» и «остаётся в компетенции органов внутренних дел».

В управлении по взаимодействию с гражданами и СМИ МВД нам дополнительно сообщили, что камеры для отделов полиции закупают централизованно, но сведения о выделенных на это деньгах являются секретными.

«Если есть пытки, то системе выгоднее уничтожить запись»

Юрист Команды 29 Дарьяна Грязнова считает основной проблемой отсутствие регламента хранения и предоставления записей. «Проверка заявлений о преступлениях должна проводиться в течение трёх суток. В Санкт-Петербурге, однако, их часто регистрируют как обращения и рассматривают не 3 суток, а 30. Просьбы ОНК сохранить записи тоже рассматривают в течение месяца, а по истечении этого срока записи, естественно, уже утрачены. Так быть не должно».

Из ответов очевидно, что полиция считает камеры средством обеспечить безопасность отделов, а не предотвратить пытки в них. «За предоставление видеозаписей обычно отвечает сам отдел, но если речь идёт о каких-то нарушениях, в которых он замешан, то он их и не предоставит», — говорит Дарьяна Грязнова.

Общественные наблюдательные комиссии часто сталкиваются с необходимостью посмотреть записи из отделов полиции или изоляторов временного содержания, но им регулярно отказывают. Никакой ответственности за такой отказ нет, и сотрудникам полиции или ИВС гораздо проще сослаться, к примеру, на техническую неисправность, из-за которой записи не сохранились.

«У нас так было в „деле Сети“: мы видим следы пыток, в тот же день подаём заявление о преступлении, просим сохранить записи с камер и пишем об этом в журнале посещения ОНК, но видеозаписи всё равно не сохраняются, — рассказывает Яна Теплицкая. — Просто говорят: „Извините, срок истёк“. Мне кажется, любому нормальному человеку очевидно, что если просьба сохранить записи подана, но их намеренно не сохранили, то надо исходить из презумпции виновности учреждения».

В итоге, по словам Теплицкой, записи предоставляют только тогда, когда на них нет нарушений. «Если есть пытки, то системе выгоднее уничтожить запись — за это ответственности никто не понесёт, а вот в противном случае после просмотра полетят головы».

В ноябре 2017 года суд встал на сторону МВД и отказал Теплицкой в требовании предоставить доступ к записям с камер 1 отдела полиции по Адмиралтейскому району. Вместе с Теплицкой юристы Команды 29 прошли все инстанции вплоть до Верховного суда, но их жалобу не удовлетворили.

Текст: Татьяна Торочешникова, юрист: Дарьяна Грязнова