Узбекистан под руководством Ислама Каримова долгое время был одной из самых закрытых республик постсоветского пространства. Журналистов и правозащитников преследовали, избивали, арестовывали, подвергали пыткам — но за пределами страны об этом почти никто не знал. В 2016 году Каримов умер. Новый президент посадил влиятельных силовиков и выпустил старейших узников режима. Ситуация в стране начала меняться. Журналист «7×7» Сергей Маркелов съездил в Узбекистан и поговорил с бывшими политзаключенными — жертвами каримовского режима. В рамках спецпроекта «7×7» К29 публикует их истории.

Поделиться в соцсетях:

Мы снова едем куда-то на окраину Ташкента. В кафе с квадратными кабинками, где все сидят без обуви, поджав ноги на квадратном дастархане, мы встречаемся с Дилмуродом Саидовым.

На нем белоснежная рубашка и такие же белоснежные брюки, на руке у Дилмурода татуировка — говорит, что это первая строчка из Корана, в переводе: «Именем Аллаха». Его, как и других политзеков, до сих пор не реабилитировали. После освобождения Дилмурод вместе с другими бывшими политзаключенными занимается правозащитой, публикует материалы в интернете. За ним усилили слежку.

«Для меня самое главное было не сломаться. Любым способом. Когда я услышал о гибели своей семьи и только вышел со свиданки, меня сразу упаковали в санчасть, назначили разные успокаивающие таблетки, уколы — думали, я буду психически нездоров, но я устоял», — рассказывает Дилмурод.

Дилмурод Саидов

Саидов родился и вырос в Ташкенте, закончил местный филфак, работал учителем в школе, в горисполкоме занимался внедрением закона о государственном языке, как независимый журналист публиковал статьи в узбекских СМИ, отстаивал права самаркандцев, земли которых незаконно захватила местная администрация. Из-за его расследования о коррупции в Джамбайском районе Самаркандской области в отношении некоторых чиновников возбудили уголовные дела.

В первый раз Дилмурода арестовали в 1997 году. Его обвинили по статье 166 Уголовного кодекса Узбекистана («Грабеж»), он отсидел 2,5 года, в колонии заразился туберкулезом, поэтому большую часть срока провел в Сангороде — тюремной больнице.

В 2002 году Дилмурод написал статью о женщинах-гастарбайтерах. После публикации его избили на глазах у милиции. В 2005 году все его публикации в узбекских газетах были запрещены, в 2006 году началось давление на семью, жена Дилмурода потеряла ребенка на втором месяце. В 2008 году его предупредили, чтобы он уехал из Узбекистана хотя бы на время. Дилмурод отказался.

22 февраля 2009 года его арестовали, обвинили в вымогательстве и подделке документов, а 30 июля Тайлакский районный суд приговорил Саидова к 12,5 годам лишения свободы. Слушания по делу проходили в закрытом режиме, семье и адвокату не сказали дату слушаний, адвоката не пустили на процесс по мере пресечения. После суда несколько свидетелей отказались от своих показаний, еще несколько человек признались, что дали показания против Саидова под давлением силовиков.

В колонии его часто отправляли в холодный изолятор без бушлата, с одним только матрасом. С марта 2010 года по март 2012 года над ним проводили медицинские эксперименты.

«Мне назначили 14 видов таблеток, капсул, уколов и порошков. Два раза в день. Утром 11 таблеток и одна пачка порошка, после обеда — три таблетки и порошок, — говорит Дилмурод. — От этих „лекарств“ тошнота, слабость, теряется ориентация, там 15 побочных эффектов. Отрицательно влияет на все органы. У меня резко ухудшилось зрение, с памятью что-то стало происходить, похудел до 47 килограммов. А тех, кто отказывался принимать таблетки, сразу вели в изолятор, избивали, закрывали в ШИЗО на пять-десять суток».

Правозащитники сообщали о том, что Дилмурод подвергался принудительному психиатрическому лечению. Он тайно передавал адресованные бывшему генеральному секретарю ООН Пан Ги Муну письма, в которых рассказывал о незаконных медицинских экспериментах, но реакции не было.

Дилмурод потерял родных. В 2009 году его жена и пятилетняя дочь погибли в автокатастрофе, когда ехали к нему на свидание в тюрьму города Навои. Потом умерла 90-летняя мать, не дождалась сына.

«Сколько раз закрывали в одиночку, в начале ареста требовали, чтобы я дал показания против кого-то или признал вину. Я отказался. Только после смерти Каримова, этого главпалача, появилась надежда выйти на свободу. До этого мы даже перестали думать о свободе, забыли о ней. Внутренне мы всегда были готовы к пыткам, к нападениям и считали: только когда умрем — освободимся», — говорит Дилмурод.

День, когда в колонии узнали о смерти Каримова, Дилмурод называет «одним солнечным светлым днем 2016 года». Меньше чем через год после этого Саидова обвинили в нарушении правил внутреннего распорядка, и он потерял возможность выйти по УДО.

Эти ограничения сняли только 19 января 2018 года. Заключенные наблюдали, как один за другим выходили на свободу старейшие узники каримовского режима. Через пять месяцев комиссия по уголовным делам отправила на свободу и Саидова.

«Когда я освободился, первое, что сказал: „Божий дар для нас“», — говорит Дилмурод.

Летом 2018 года в соцсетях появились провокационные посты о том, что бывшие политзеки Агзам Тургунов и Дилмурод Саидов получили зарубежное финансирование на критику правительства Узбекистана. Саидову намекали, что не нужно продолжать писать в соцсетях о пытках и других нарушениях прав человека.

«Недавно один работник внутренних дел сказал: „Если не будем пытать человека, он не признается“. Если ты не можешь доказать вину без пыток, значит тебе не надо работать в органах, в прокуратуре, в УВД, — рассуждает Дилмурод. — Когда человека пытают, он становится все хуже и хуже, у него начинает душа гнить против родины, против государства, против действующего режима. Они сами в местах лишения свободы воспитывают таких людей, которые потом будут ненавидеть правительство, политиков. Если человек попал туда, он уже ограничен, но человеческие права у него остаются. Пытать нельзя».

После беседы с Дилмуродом мы идем на улицу. В соседнем зале наряд милиции — забирают какого-то пьяного.

Текст: Сергей Маркелов